– Извините, Алекс, я вела себя крайне нелюбезно, – пробормотала Кэролайн. – Вы, наверное, промокли и замерзли, а возможно, и голодны. Входите, на кухне горит камин, и, если хотите, я накормлю вас.

– Я уже потерял надежду, что вы мне это предложите. – Он последовал за ней на кухню.

Пока Кэролайн разогревала ужин, на нее нахлынули воспоминания о не таком уж далеком прошлом. Они с Николасом вот так же были вдвоем на кухне после бала у Дэвисонов. О Боже! Может, ей все это приснилось?

– У меня есть только портвейн. – Она наполнила бокал. – Скажите, с ним все в порядке?

– Да.

– Где он сейчас? – спросила Кэролайн, стараясь не выдавать своей тревоги.

– В Смоленске.

Значит, слухи были верны.

– А там будет сражение?

– Я могу только догадываться, но думаю, что на сей раз сражение произойдет. Наполеон продвинулся слишком далеко на восток. Его пора остановить.

У Кэролайн замерло сердце.

Алекс пробыл у нее недолго, но обещал снова зайти утром. Он рассчитывал завершить свои дела вечером, чтобы уехать на следующий день.

До его ухода Кэролайн разрывалась на части. С одной стороны, он был последним звеном, связующим ее с Николасом, с другой – ей не терпелось прочесть письмо Кати. Как только Алекс распрощался, она заперла за ним дверь и помчалась в кухню, где оставила Катино письмо и бабушкину Библию. На Библию девушка даже не взглянула. Распечатав конверт, она извлекла письмо и начала читать.

Дорогая мисс Браун,

Когда дядя сказал, что отправляется в Лондон, я попросила его передать вам письмо.

Мне очень хотелось бы, чтобы вы были здесь. Папа уехал в армию, и все говорят, что скоро начнется большое сражение. От меня это пытаются скрыть, но даже все слуги обсуждают только это, В доме темно и тихо. Как и во всем городе. Раньше здесь было весело и оживленно. Теперь не так. Люди печальные и боязливые, предпочитают сидеть по домам. Наверное, из за войны. По вечерам на улицах не горят фонари. По словам Тэйчили, война обходится так дорого, что даже нам надо экономить свечи и масло для ламп.

Мамы здесь нет. Папа отослал ее в Тверь. Раньше мне нравилось жить в деревне, но Санкт Петербург я люблю еще больше. Но не теперь, когда он такой тихий и темный и все разговаривают шепотом, даже дома. Надеюсь, папа изменит свое решение и позволит маме вернуться домой. Мне ее не хватает.

Мисс Браун, мне очень жаль, что вы не приехали сюда вместе с нами. Думаю, Санкт Петербург вам понравился бы. Не такой, каким стал сейчас, а такой, каким был до нашествия Наполеона. Мне не хватает общения с вами. Тэйчили не позволяет мне больше заниматься астрономией и философией.

Ну вот, пора прощаться с вами, потому что надо заканчивать задание по рукоделию. Надеюсь, у вас все в порядке. И еще добавлю, что Александр тоже о вас скучает. Уж я то знаю.

Ваш друг Екатерина Николаевна Северьянова

Кэролайн, отложив письмо, закрыла лицо руками и разрыдалась. Она не сразу поняла причину своих слез. Сначала девушка подумала, что ей жаль одинокую, печальную и испуганную Катю. Потом она поняла, что оплакивает себя, поскольку безнадежно влюбилась в мужчину, недосягаемого для нее и наверняка не питавшего к ней ответного чувства.

Кэролайн так и заснула в слезах, положив голову на кухонный стол. Ей снились роскошные дворцы, покрывала из собольего меха, рыжий волк, оскаливший зубы, и грохот ружейной перестрелки. И кровь. Реки крови.

Кэролайн проснулась и какое то время лежала, не двигаясь и вспоминая ужасный сон. Из этого состояния ее вывели две мысли, вдруг промелькнувшие в голове: сегодня уезжает Алекс и ночью, кажется, вернулся домой отец. Но может, это просто приснилось, что Джордж осторожно разбудил ее и велел лечь в постель? Девушка вскочила, ополоснула водой лицо и, накинув халат, вышла в коридор.