Нет, страсть никак нельзя назвать смешной.

Князь пригладил свои густые золотистые волосы. Потом помог Кэролайн сесть. Молча взяв вожжи, он натянул их.

Кэролайн закуталась в шаль. Кабриолет двинулся. Что же ей делать теперь? Все тело девушки горело в предвкушении того, что не могло и не должно было произойти. Почему князь молчит? Но что ему сказать? Ведь она сама спровоцировала его. И вела себя столь же предосудительно, как и другие любовницы князя!

Кабриолет выехал на дорогу, теперь, к счастью, пустую.

– Н да, – бодро начала Кэролайн, – это было не смешно. Князь искоса взглянул на нее. Девушке показалось, что он взволнован и рассержен.

– Нет, – сказал князь, – это не смешно.

Глава 12

Мари Элен чувствовала себя гораздо лучше и выглядела теперь почти как прежде.

Она улыбнулась своему отражению в зеркале, только что осмотрев себя критическим оком, дабы убедиться, что морщинки или другие признаки старения не появились после болезни. Нет, ее красота не пострадала, хотя Мари Элен все еще была бледна и не вполне окрепла. Несмотря на полуденное время, шею ее украшали жемчуга и бриллианты. Однако племянница кронпринца Баден Бадена и супруга князя Северьянова позволяла себе пренебрегать условностями и руководствоваться лишь собственными желаниями.

Она вышла из спальни, оставив двух горничных убирать наряды, которые примеряла капризная княгиня, чтобы выбрать туалет на сегодняшний день. Уже из коридора Мари Элен услышала голосок Кати, повторяющей вслух спряжение латинских глаголов.

Мари Элен, улыбаясь, вошла в классную комнату. Катя замолчала и внимательно посмотрела на мать. Синьор Раффальди от неожиданности выронил из рук книгу. Тэйчили, что то писавшая, сидя за детским столиком, захлопнула записную книжку и напряженно вытянулась на стуле. – Доброе утро, – бодрым голосом проговорила Мари Элен. – Синьор, – обратилась она к нему и вы, мадам Тэйчили, – Мари Элен взглянула на гувернантку, – почему вы ведете себя так, будто я впервые зашла в детскую? – Не дожидаясь ответа, княгиня взглянула на дочь:

– Дорогая! Подойди и поцелуй мамочку.

Катя послушно подошла к ней и обняла мать худенькими ручками. Мари Элен наклонилась к девочке и поцеловала ее в щеку.

– Ты прекрасно читаешь по латыни, дорогая. Надеюсь, княжна прилежно занимается, синьор?

Все еще не оправившись от смущения, учитель сделал шаг вперед.

– Катя преуспевает по всем предметам, княгиня. – Он поклонился.

– Я горжусь тобой. – Мари Элен улыбнулась Кате.

– Спасибо, мама. – Девочка не сводила с нее глаз.

– Мне пришла в голову чудесная мысль. Почему бы нам с тобой не прокатиться по парку? Как ты на это смотришь, Катя?

– С удовольствием, – ответила девочка, бросив взгляд на гувернантку и учителя.

– После обеда у Кати урок танцев, княгиня, – заметила Тэйчили,

– Так скажите учителю танцев, что Катя сегодня пропустит урок, – надменно отозвалась Мари Элен. – Вы, Тэйчили, разумеется, будете нас сопровождать.

Гувернантка поклонилась.

– Жду тебя в три часа. – Мари Элен взглянула на дочь.

– Я буду готова, мама,

Княжна вышла из классной комнаты. Спускаясь по лестнице, она уже не улыбалась. Мари Элен ругала себя за то, что наговорила глупостей, решив, что умирает.

Остановившись перед зеркалом в коридоре нижнего этажа, она пощипала щеки, чтобы порозовели, и поправила декольте. Пригладив локоны, Мари Элен снова улыбнулась, намеренно приняв неуверенный и трогательный вид. Потом глубоко вздохнула – для храбрости.