– Ты мне угрожаешь?

– Конечно, нет, Ники! Я чуть не умерла. И теперь я уже не та. Я люблю Катю… и мне не хватает тебя. Князь насторожился.

– Что тебе нужно, Мари Элен? Выкладывай.

– Почему ты не веришь мне? Я умирала и думала только о тебе и о ней, Ники.

– Надеюсь, что это так. У тебя будет время поразмыслить о своем прошлом и будущем… в Твери. А теперь извини меня. – Он отвернулся.

– Не будь таким холодным и жестоким, Ники! Я еще не вполне оправилась после болезни! Я обещаю хорошо вести себя и быть для Кати любящей матерью. – Она забежала вперед и преградила мужу путь. – Я готова быть хорошей женой тебе, если позволишь.

Князь усмехнулся:

– Ясно. Ты наконец поняла, что у меня кончилось терпение, и испугалась. Испугалась настолько, что решила предложить мне себя. Ничего не выйдет, Мари Элен. У меня нет ни малейшего желания ложиться с тобой в постель.

Задрожав, она облизнула пересохшие губы. Князь видел кончик ее розового язычка.

– Прошу тебя, Ники, давай начнем все сначала. Он прищурился.

– Умоляю! – Княгиня прижалась к нему и, приподнявшись на цыпочки, приложилась к его щеке влажными губами. – Я хочу, чтобы ты вернулся ко мне. Ведь нам когда то было хорошо вместе.

Николас отстранил от себя жену.

– Даже не пытайся, – резко бросил он. – Я не Саша! Чуть изменив положение, Мари Элен призывно потерлась о бедро мужа.

Он отвернулся и, взяв со стола папку, открыл ее.

– У меня на сегодня назначены встречи, – бросил князь. Мари Элен не могла поверить, что муж отказывается от нее.

– Ты обманываешь себя. Я видела твой взгляд. Ты все еще хочешь меня. Несмотря ни на что.

Он не ответил, поглощенный чтением какой то бумаги.

– Катя расстроится, если ты отошлешь меня отсюда. Каково ей будет узнать, что по твоей милости я в деревне?

– Всего хорошего, Мари Элен, – сказал Николас и вышел из библиотеки.

Кэролайн всю ночь не сомкнула глаз, не в силах забыть потрясший все ее существо поцелуй Северьянова в парке. Поглощенная своими мыслями, она спустилась вниз. В книжной лавке было еще довольно темно; бледные лучи утреннего солнца робко пробивались сквозь щели еще не открытых ставен. Отец хлопотал на кухне возле плиты. Он уже поставил на огонь чайник и теперь нарезал аппетитными ломтями еще теплый хлеб с хрустящей корочкой. На кухонном столе их ждали свежие газеты.

– Извини, папа, я снова проспала, – сказала Кэролайн. Он протянул ей чашку крепкого чая,

– Я беспокоюсь за тебя. – Джордж вгляделся в нее.

– Нет никаких причин для беспокойства, – заверила его Кэролайн. Заглянув в ледничок, она достала остатки жареного цыпленка и нарезала его.

– Ты чем то встревожена? – спросил Джордж, расставляя тарелки.

Девушка поставила на стол цыпленка и горшочек со сливочным маслом. Потом села и заставила себя улыбнуться.

– Абсолютно ничем.

– Я знаю, это Северьянов. Кэролайн затаила дыхание.

– Ты вчера не сказала мне ни слова, когда вернулась из парка. Уж я тебя знаю. Ты чего то недоговариваешь.

– Не о чем рассказывать, – равнодушно отозвалась Кэролайн. Не правда, ей было о чем рассказать, потому что против своей воли и вопреки здравому смыслу она переживала серьезное увлечение Северьяновым, этим надменным аристократом, воплощением всего того, что она жаждала исправить. Более того, Кэролайн привело в ужас собственное поведение и охватившее ее желание. Девушку безумно влекло к князю. К несчастью, он оказался интересным собеседником, и ей было приятно его общество. Пропади все пропадом, как же выбросить его из головы?

Но Кэролайн понимала, что отцу говорить об этом нельзя.