Кэролайн хотелось немедленно спросить обо всем Северьянова, но так, чтобы не раскрывать полностью свою затею – на тот случай, если появлению в газете этой статьи найдется какое нибудь другое объяснение. Однако прощупать его следует. Для этого нужно лишь найти какой нибудь предлог для встречи с ним. Она улыбнулась. А что, если зайти к нему домой якобы для того, чтобы предложить еще одну книгу для его сестры?

Звякнул звонок над входной дверью. Кэролайн так и подскочила на стуле, ожидая увидеть Северьянова. Но в лавку, улыбаясь, вошел Энтони Дэвисон. На сей раз без букета Кэролайн покраснела. Она горячо надеялась, что Энтони не читал статьи Коппервилла в утренней газете. Правда, ее писал совсем не Коппервилл! Но даже если Энтони и прочитал статью, едва ли он заподозрил, что Кэролайн – та женщина, которую видели в объятиях Северьянова.

– Добрый день, мисс Браун. Вы сегодня очаровательны, как всегда.

У Кэролайн немного отлегло от сердца.

– Спасибо. Но уверена, вы не успели прочитать все, что накупили здесь за последние несколько дней. – Она улыбнулась, немного поддразнивая его.

– Вы правы, я действительно не успел все прочитать… – Энтони покраснел еще сильнее. Потом, набравшись храбрости, сказал:

– Сегодня дают великолепную оперу, а у меня случайно билеты в ложу. Не присоединитесь ли ко мне?

Кэролайн поразилась: вчера приглашение на прогулку в парке – от русского князя, а сегодня – приглашение в оперу от лорда?

– Очень странно, – обронила она вслух.

– Странно? – удивился Энтони.

– Извините меня, Энтони. Я с удовольствием побываю в опере. – Там Кэролайн была всего один раз лет в тринадцать и, конечно, вместе с Джорджем. Она до сих пор помнила, какое получила тогда удовольствие.

– Значит, я заеду за вами в половине восьмого, – обрадовался Энтони.

– Договорились. – Кэролайн задумалась о том, найдется ли у нее подходящее для такого случая вечернее платье.

Снова звякнул звонок, и она опять застыла в ожидании.

В магазин вошел ее кузен Томас Оусли.

Она не виделась с ним более года. У Кэролайн тоскливо заныло сердце. Этого следовало ожидать: раз в год Томас навещал ее. Он всегда приезжал в это время, потому что через неделю день рождения их бабушки. Но Томас не собирался приглашать ее на праздник. Кэролайн никогда не приглашали в Мидлендс – ни до, ни после безвременной смерти Маргарет.

Томас направился к ней, и девушка улыбнулась. Он был лет на шесть старше ее – крепкий, щеголеватый и очень довольный своей внешностью. Томас всегда одевался по последней моде, и Кэролайн, окинув его взглядом, увидела камзол цвета бордо с бархатными лацканами, галстук из золотого фуляра, жилет из серебристой с золотом парчи и светло коричневые брюки. На голове Томаса красовался цилиндр, в руке он держал трость с перламутровым набалдашником, на пальцах было несколько колец. Губы его сложились в улыбку, хотя темные глаза не улыбались.

– Здравствуй, Кэролайн.

Он был единственным ребенком старшей сестры ее матери и наследником всего состояния. Кэролайн довольно плохо знала Томаса, потому что их пути редко пересекались. До того как умерла мать, сестры несколько раз встречались украдкой и познакомили своих детей вопреки запрету Эдит Оусли. Томас еще в детстве был задавалой и грубияном, при всяком удобном случае дергал Кэролайн за волосы, подбрасывал червяков в ее чай и без конца напоминал ей, что она живет в каморке над жалкой книжной лавкой и что ее отец – простолюдин.