Расправив плечи, он “мастондом” тронулся на Львов, и тем поневоле пришлось посторониться. Кажется, они очень удивились, однако промолчали: нюх на опасность их вовремя предостерег. И только когда ошарашенную троицу скрыл поворот, Нора позволила себе немного расслабиться.

– Ты сумасшедший! – шепнула она своему носильщику.– Разве так можно с Коном?

– Да,– с сожалением подтвердил Горн,– лучше бы я его зашиб – как бы ненароком.

– Что ты говоришь, глупый, подумай!..

– Вот и у меня та же слабость: не поднимается рука на стариков,– вздохнул Страж.– Но помяни мое слово, Нора, этот замшелый пень еще себя покажет. Чтоб ему… С такого настроя сбил!

– Как раз это – дело поправимое.– Внезапно распахнув шубку, Нора перемахнула голой ногой через его голову.– Чувствуешь: я еще не остыла!

– Да уж,– согласился Горн,– по этой части у нас с тобой проблем не возникнет.

Он и в самом деле ощущал затылком и шеей достаточно, чтобы надолго забыть о прочем.

– Знаешь,– неожиданно сообщила девушка,– в прежние времена каждому Вождю полагался собственный верховой крог – так вот, я всем крогам на свете предпочла бы тебя.

– Это потому, что я не кусаюсь,– объяснил Горн.– Да и бегаю, пожалуй, быстрее.

– Дурень! – засмеялась Львица.– Просто на тебе я готова скакать и днем, и ночью!..

– Действительно,– усмехнулся он,– этого никакой крог не выдержит.

Коридор наконец завершился небольшой, едва приметной дверью, и Нора поспешно пригнулась к самой голове Горна, чтоб не ушибиться о притолоку. А он, едва успев прикрыть за собой дверь, сразу принялся срывать с себя доспехи. Затем бережно снял с плеч притихшую девушку, уже дрожавшую от сладостных предвкушений, и разложил посреди пушистого ковра, приготовившись истязать ее долго и всячески, пока сама не запросит пощады.

ГЛАВА 3

Дворец и Храм

1

– Что вы намерены предпринять?

Беглец вскинул голову – быстро, слишком быстро! – и улыбнулся приклеенной улыбкой.

– Собирать информацию,– ответил он размеренным, бесцветным голосом.– Искать центр. Уничтожить его.

– Понятно,– со вздохом сказал хозяин и растер худые щеки.– Так я и предполагал.

– Что вам не нравится?

– У вас ничтожно мало шансов. И потом,– повернувшись к пульту, хозяин щелкнул переключателем,– это уже было.

Одна из стен растаяла, превратившись в экран. Беглец увидел громадную, до горизонта, плантацию, на которой, вдоль натянутых проводов, слаженно трудились сотни полуголых людей в рабошлемах. У беглеца знакомо стиснуло сердце – от ужаса и ненависти. Зачем ему это показывают? Разве мало было…

Четкий режим работы на плантации внезапно нарушился. Люди выпрямлялись, растерянно озирались, бессмысленно двигали руками, ногами. Через минуту растерянность сменилась яростью, людская лавина накатилась на цепь сторожевиков. Те встретили ее выстрелами, кося первые ряды. В воздухе замелькали лопаты – множество, сотни. Уцелевшие Псы побежали, рабы настигали их, прыгали на спины, крушили кулаками, жадно хватали оружие…

И вдруг над долиной разнесся чудовищный вой. Из торчащей посреди плантации трубы вырвалось огромное облако тяжелого фиолетового газа, накрыло восставших. И все исчезло.

– Их отравили? – беглец с трудом разжал сведенные судорогой челюсти.

– Ну зачем же? Просто усыпили. Аварию устранили, газ откачали, и все покатилось по прежней колее.

– Это диверсия?

– Возможно.