Третий постовой, Эрик, изящно восседал за пультом, перед просторным экраном, и развлекал себя незримым путешествием по укромным уголкам Храма, почему‑то особенно часто попадая в покои Жриц, где с веселым любопытством созерцал сцены, для постороннего глаза не предназначенные. Эрик был совсем молод и хорош собой необыкновенно – эдакий ходячий идеал имперской аристократии: смуглый до черноты, стройный и плечистый, великолепно сложенный, с тонкими, но безусловно мужественными чертами треугольного лица. Вдобавок он виртуозно фехтовал и стрелял, но при этом выделялся изысканностью манер и одежды – когда хотел. Происходил юноша из древнего и знатного рода Тигров, увы, впавшего в немилость и утратившего влияние еще при прежнем императоре.

На экране щебечущая стайка Жриц впорхнула в душевую, и Эрик с энтузиазмом последовал за ними, переключившись на соседний “глазок”. Укоризненно поцокав языком, Горн проворчал:

– И что за радость глазеть, когда нельзя пощупать?

– Ты всегда был грубым прагматиком, дружище Горн,– весело откликнулся Эрик.– Ну взгляни: разве не приятно ими просто любоваться?

– Этими худышками? – Горн с пренебрежением фыркнул.– Не мой товар. Я привык к здоровой и обильной пище, чтоб было за что…

– Господа, не отвлекайтесь,– нехотя вмешался Крауг.– В Храме полно мест и помимо спален жриц.

Как по команде, Горн с Эриком повернули головы и с оскорбительным вниманием уставились на Старшего Стража. По чьему‑то недосмотру или умыслу Крауг был поставлен в странное положение: приказывать четырехбуквенным он, в общем‑то, имел право, но вот выговаривать им…

– Конечно, я нисколько не сомневаюсь в вашей компетентности, уважаемый Крауг,– с безукоризненной и ледяной вежливостью заговорил Эрик,– однако позвольте напомнить, что в обязанности Стража входит и наблюдение за персоналом Храма.

– Я только просил не увлекаться,– примирительно сказал Крауг.– Низкие тоже хотят жить.

Имелось в виду, что преждевременная кончина Божественной мгновенно и неотвратимо остановит сердца Жриц.

– Фанатики везде есть,– чуть мягче возразил Эрик.– Не беспокойтесь, господин Старший Страж, я службу знаю… Кстати,– обратился он к напарнику,– тебе не кажется, что охрана Божественной поставлена из рук вон?

– Ну почему,– усмехаясь, откликнулся Горн,– мы очень стараемся.

– Начать с того, что полусотни Стражей явно недостаточно для такого громадного здания.

– А где взять больше? – спросил Крауг.– Нас и так едва набирается на три смены.

– Перевелись дурни,– хмыкнул Горн.– Где былой пыл?

– Страж Горн, я бы попросил!..– снова не выдержал Старший.

– А что, неправда? Кто теперь готов жертвовать карьерой и рисковать шкурой ради Божественной?.. Только ленивцы вроде меня да такие чудаки, как вы с Эриком,– из вымирающей породы шибко идейных.

– Ну хорошо, пусть нас мало,– согласился Эрик.– А впускать в Храм наемников – только предателей плодить. Но почему мы еще и сами осложняем себе жизнь?

– Например?

– А разве не безопасней для Ю было бы не нисходить самой к Избранным, а призывать их к себе, как это положено госпоже? Ведь большинство покушений – да почти все – случались именно в Храмовом лабиринте, на пути Божественной в молельню или обратно.

– Впускать нечистых в чертоги? – Горн покачал головой.– Ну, малыш!.. Кто же на это пойдет?

– Так они будут проникать сюда сами! – сердито парировал юноша.– Вот Крауг знает,– кивнул он на Старшего.