А в следующий миг ожила доселе неподвижная Ю и двинулась по коридору дальше, аккуратно переступая через трупы. Однако Горн сразу догнал ее, без церемоний втолкнул в ближайшую нишу, притиснул спиной. Так он и стоял, держа мечи наготове, пока пол не загудел от топота десятков ног и Божественную не окружили поднятые по тревоге Стражи.

Чуть погодя подоспел и сам Мон, Верховный Страж, тут же отобрал пятерых в новую группу сопровождения, теперь поставив во главе Горна, и озабоченно наказал поспешить, ибо в молельне заждались. Но прежде, чем снова выступить, Горн отыскал взглядом Эрика.

– Иди‑иди,– смущенно откликнулся юноша.– Со мной все будет в порядке, клянусь пращурами!..

Уже не петляя, Горн благополучно довел процессию до выхода их Храма, где их дожидалась стайка встревоженных жриц, тотчас пристроившихся следом за Божественной. Затем все они проследовали вверх по короткому наклонному коридору, больше смахивающему на пологую лестницу, и наконец очутились на просторной эстраде, против которой вздымались по стенам плотные ряды балконов, сплошь занятые Избранными. Медленно Ю выступила на середину сцены, ненадолго застыла. И пришел час Откровений.

Снова, который уже раз на протяжении веков, Божественная неслышно говорила с Избранными. Ее безупречное, сияющее в лучах прожекторов тело было наполнено движением: с полной загрузкой работал каждый сустав, играл и переливался каждый мускул, вылепленный с божественной четкостью. И каждый жест сопровождался певучим звуком подобающей силы и высоты, словно воздух сотрясали сами биотоки. Для непосвященных это показалось бы танцем, завораживающим и совершенно бесстыдным, однако Избранные внимали Священному языку с неослабным вниманием, страшась пропустить даже словно. За небольшим исключением они были единственными в Империи, кто изучил его досконально (Хранители, разумеется, не в счет). Поговаривали, будто среди них даже находились умники, способные по одному лишь звуковому сопровождению понимать смысл,– но в такое верилось слабо, поскольку редкий огр умел различать тона.

Речь Божественной продолжалась недолго и, судя по озабоченным лицам Избранных, удовольствия им не доставила. Завершив Откровения, Ю заслонила лицо локтями и оцепенела, превратившись в подобие статуи. Прозрачная бронеплита, отделявшая сцену от зала, сразу помутнела, затем потухли и прожектора. Две молоденькие жрицы тщательно размяли одеревеневшие мускулы Божественной, постепенно выводя ее из транса, после чего тихо отступили.

Сейчас же вокруг Ю сомкнулся усиленный наряд Стражей и повел ее через Храмовый лабиринт в обратном направлении. И опять возглавлял процессию Горн.

ГЛАВА 4

Перед грозой

1

– Должен быть способ,– сказал беглец упрямо.– Должен быть!.. Думайте, Крис, думайте.

– Вы сумасшедший,– отозвался хозяин.– Говорю же вам, эта башня неприступна. Двадцать лет я искал лазейку и – безуспешно. Вся беда в том, что в коренной ломке заинтересованы только рабы, а вы не хуже меня знаете их возможности.

– Знаю,– согласился беглец.– Лучше вас.

Который раз он насильно вызвал из памяти то состояние ужаса и безысходного отчаяния, захлестнувшее его, когда это отличное и надежное тело вдруг перестало ему принадлежать,– и содрогнулся.

– Понимаете? – продолжал Крис.– Ну, есть еще одиночки вроде меня или вас, которых возмущает эта чудовищная, бесчеловечная несправедливость,– и все, больше никого!.. Предлагаете устроить переворот? Но любая реальная сила, к которой мы сможем примкнуть, никогда и ни за что не посягнет на основу благополучия Империи – систему рабства. Можно свергнуть императора, можно ограничить в правах и даже вообще лишить привилегий Истинных, можно уравнять и перемешать все слои, но само рабство останется незыблемым, ибо в нем заинтересованы все огры до единого – от императора до последнего десятибуквенного.