Император много шутил, и вовсе не был похож на того мрачного мужчину, каким он выглядел на Болотном. Он с интересом поглядывал на Илану, что то прикидывая в своей государственной голове, спрашивал у девушки про отца как служит, нравится ли ему нынешняя должность куратора – подозреваю, неспроста. Но одноклассница отвечала спокойно нисколько не заморачиваясь вопросами, зачем это нужно. Служба папе нравится, но он очень скупо рассказывает о ней, как будто стесняется, что занимается не своим делом. Император кивал, задумчиво переглядываясь с цесаревичем, сидевшим как раз напротив него на другом конце огромного стола.

Потом разговор плавно перешел на обсуждение законов о сиротах; его Величество как будто забыл, что обедает с совсем юными гражданами страны, заявил, что хочет изменить некоторые параграфы, которые мешают в некоторых случаях воссоединиться семьям. Я сразу сообразил, на что намекает государь, и впервые в душе ворохнулась серьезная надежда. А вдруг не придется ждать три года?

– А почему бы тебе не спросить мнение Викентия? – императрица, на мой взгляд, с недовольством воспринимала идею своего мужа, но в спор не вступала. Она хитро прищурилась, когда взглянула на меня. – Вот перед нами живой пример того, ради которого мы принимаем законы. Молодой человек прожил больше десяти лет в приюте и не понаслышке знает об этой проблеме.

Я от неожиданности едва не закашлялся. Нашли кого спрашивать! Промокнув салфеткой губы только ради того, чтобы потянуть время, я посмотрел на сидящую напротив меня княжну Лидию. Моя бывшая напарница подмигнула, словно подбадривая. Стало зарождаться подозрение, что все это неспроста. Ладно, раз хотят услышать мое мнение, отвечу.

– Для детей, у которых нет родителей, самое важное – найти хорошую семью, – осторожно произнес я, крепко сжимая в руке вилку как боевое знамя. – У нас в приюте не все ребята были круглые сироты. У некоторых, как оказалось, есть родители. Из за плохой жизни им пришлось отдать на воспитание государства своих детей. Почему в таких случаях закон запрещает забирать их обратно в семью, если родители осознали свою ошибку и выправили финансовое положение?

Цесаревич с непонятным выражением на лице кинул ответный взгляд государю, тот едва пожал плечами. Ответила Анастасия Павловна:

– Когда закон не регулировал подобные случаи, происходило очень много несчастий с детьми. Бессовестные люди пользовались правом опеки, чтобы забирать к себе одаренных мальчиков и девочек, пестовать их искру ради личной корысти. Забота о здоровье, образовании их вообще не волновала. В результате неправильного и ускоренного обучения дети зачастую теряли Дар, а кто то умирал. А насчет возвращения ребенка в родную семью… Ну, сам посуди, Викентий. Младенца отдают в приют из за невозможности выкормить его, одеть, дать минимальное образование. Логика таких родителей далека от разумного решения. Однако же оно допустимо для простолюдина, но никак не для аристократа или дворянина. Было очень много… много неприятных ситуаций, после чего общество уже не могло смотреть на безобразия, чинимые с сиротами и подкидышами.

Анастасия Павловна замолчала, и некоторое время мы все сидели молча, сосредоточенно и увлеченно дегустируя блюда, которые действительно были вкусными.

– А какая у тебя цель в жизни, Викентий? – поинтересовался император, промокнув уголки губ салфеткой. – Я спрашиваю о ближайшей, потому как планировать отдаленные перспективы весьма трудно.

– Я не могу сейчас ее точно сформулировать, Ваше Величество, – пожимаю плечами и ловлю заинтересованные взгляды княжны Лидии и Иланы. Каждая ждала от меня какой то свой ответ. – Сначала меня увлекла идея стать пилотом экзоскелета, но с моими способностями  появилось много ограничений. Хотя не спорю, быть пилотом мне до сих пор интересно.