Изменить размер шрифта - +
  Он
вкушал от жизни, от молодости, от наслаждений - чаша была полна до краев,  и
пылкий юноша жадно припал к  ней.  Видите  ли  вы  далеко-далеко  на  западе
благочестивую вдову,  молящуюся  за  сына?  Под  деревьями  Окхерста  нежное
сердечко тоже, может быть, бьется для него.  Когда  Блудный  Сын  предавался
буйному веселью, разве его не ждали любовь и прощение?
     Среди неизданных писем  покойного  лорда  Орфорда  есть  одно,  которое
нынешний их издатель, мистер  Питер  Каннингем,  не  включил  в  сборник,  -
возможно, усомнившись в его подлинности. Я и сам видел среди уорингтоновских
бумаг только его копию,  сделанную  аккуратным  почерком  госпожи  Эсмонд  с
пометкой: "Рассказ мистера X.  Уолпола  о  пребывании  моего  сына  Генри  в
Лондоне и о баронессе Тэшер. Написано ген. Конвею".
     "Арлингтон-стрит, вечером в пятницу.
     Я  на  день-другой,  мой  милый,  прервал   свои   молитвы   богородице
Строберрийской. Разве не простоял я перед ней на коленях все  три  последние
недели и разве мои бедные суставы не терзает  ревматизм?  Мне  пришла  охота
побывать в Лондоне, посетить Воксхолл и Раниле, quoi {Ну и что?  (франц.).}?
Ведь могу же  и  я  немножко  поиграть,  как  другие  престарелые  младенцы?
Предположим, после  столь  долгого  пребывания  на  стезе  добродетели  меня
потянуло на пироги с пивом, ужли ваше преподобие скажет мне - "нет"?  Джордж
Селвин, Тони Сторер и ваш покорный слуга сели под  вечер  в  Вестминстере  в
лодку... во вторник? Нет, во  вторник  я  был  у  их  светлостей  герцога  и
герцогини Норфолкских, только что  прибывших  из  Танбриджа.  Так  в  среду.
Откуда мне знать? Разве не упился я до  бесчувствия  у  Уайта  целой  пинтой
лимонада?
     Норфолки развлекали меня во вторник рассказами о юном дикаре - ирокезе,
чоктау или виргинце, который наделал последнее время некоторого шуму в нашем
уголке земного шара. Это отпрыск бесславного семейства Эсмондов-Каслвудов, в
котором все мужчины - игроки и моты, а все женщины... ну, я не стану  писать
этого слова из опасения, что леди Эйлсбери заглядывает через твое  плечо.  Я
слышал от отца, что оба покойных лорда  состояли  у  него  на  жалованье,  и
последний из них, красавчик времен королевы Анны, был возведен из виконтов в
графы благодаря заслугам и ходатайству его  прославленной  старой  сестрицы,
Бернштейн, ранее Тэшер, урожденной Эсмонд - так* же в свое время  знаменитой
красавицы и фаворитки старого  Претендента.  Она  продала  его  тайны  моему
папеньке, который уплатил ей за них, и, забыв  о  своей  любви  к  Стюартам,
перешла  на  сторону  августейшего  Ганноверского  дома,   ныне   над   нами
царствующего. "Неужели Хоресу Уолполу не  надоест  сплетничать?"  -  говорит
твоя жена из-за твоего плеча. Целую ручки вашей милости. Я нем. Бернштейн  -
воплощение добродетели. У нее не было  никаких  веских  причин  выходить  за
капеллана своего отца.
Быстрый переход