Изменить размер шрифта - +
).} с покойным принцем Уэльским. Что я  сказал?  Да  меньше  половины
того, что мне было известно, и, разумеется, не больше десятой доли того, что
я намеревался сказать, но кто тут бросается на нас, как не  наш  дикарь,  на
этот раз совсем уж багровый и в полной боевой раскраске! Оказывается, он пил
огненную воду в соседней ложе!
     Дикарь сдвигает  шляпу  на  затылок,  хватается  за  рукоятку  шпаги  и
осведомляется, кто из джентльменов чернил его родных. Так что я вынужден был
попросить его не поднимать такого шума  и  не  будить  моего  друга  мистера
Джорджа Селвина. И я добавил: "Уверяю вас, сэр, я понятия не  имел,  что  вы
находитесь неподалеку, и приношу вам самые искренние извинения".
     Вняв этим миролюбивым словам, гурон выпустил томагавк, не без изящества
отвесил поклон и сказал, что, разумеется, ничего,  кроме  извинения,  он  от
джентльмена  моего  возраста  (merci,  Monsieur   {Благодарю   вас,   сударь
(франц.).}) требовать не может. Услышав же фамилию мистера Селвина,  он  еще
раз поклонился а сообщил, что имел к нему письмо от лорда Марча, которое,  к
несчастью, потерял. Выяснилось, что Джордж вкупе с Марчем  предложил  его  в
члены клуба, и, без сомнения, эти три агнца остригут друг  друга  наголо.  А
тем временем мой умиротворенный дикарь сел за наш стол и утопил  томагавк  в
еще одной чаше пунша, которую эти  господа  обязательно  пожелали  заказать.
Помилуй бог! Уже одиннадцать, и вот идет Бенсон с моей овсяной кашкой.
                                                                  X. Уолпол.
     Высокородному Г. С. Конвею".


        ^TГлава XLI^U
     Карьера мота

     Во времена Гарри Уорингтона люди все еще усердно  старались  определить
соотношение литературных достоинств древних и новых авторов (не то чтобы наш
юный джентльмен особенно интересовался этим спорой), и ученые мужи, а  вслед
за ними и свет, почти все отдавали предпочтение  первым.  Новые  авторы  тех
дней стали древними в наши, и мы сегодня рассуждаем о них так же,  как  наши
внуки через сто лет будут судить о нас. Что же до вашей книжной премудрости,
о почтенные предки (хотя, бесспорно, среди вас вы  можете  числить  могучего
Гиббона), то, мне кажется, вы признаете себя побежденными - я мог бы указать
на двух-трех профессоров в Кембридже и Глазго, которые лучше  осведомлены  в
греческом языке, чем все университеты в ваше время, включая и афинский, если
такой тогда имелся. В естественных же науках вы продвинулись немногим дальше
тех язычников,  которых  в  литературе  признавали  выше  себя.  А  нравы  -
общественные  и  частные?  Какой  год  лучше  -  нынешний  1858-й  или   его
предшественник сто лет назад? Господа,  заседающие  в  дизраэлевской  палате
общин, есть ли У каждого из вас своя цена, как в дни Уолпола и Ньюкасла? Или
же (это весьма щекотливый вопрос!) почти все вы ее уже получили? Дамы, я  не
скажу, что ваше общество -  это  общество  весталок,  но  хроники  столетней
давности содержат такое количество  скандальнейших  историй,  что  вам  надо
благодарить небо, судившее вам жить в  не  столь  опасные  времена.
Быстрый переход