).} с покойным принцем Уэльским. Что я сказал? Да меньше половины
того, что мне было известно, и, разумеется, не больше десятой доли того, что
я намеревался сказать, но кто тут бросается на нас, как не наш дикарь, на
этот раз совсем уж багровый и в полной боевой раскраске! Оказывается, он пил
огненную воду в соседней ложе!
Дикарь сдвигает шляпу на затылок, хватается за рукоятку шпаги и
осведомляется, кто из джентльменов чернил его родных. Так что я вынужден был
попросить его не поднимать такого шума и не будить моего друга мистера
Джорджа Селвина. И я добавил: "Уверяю вас, сэр, я понятия не имел, что вы
находитесь неподалеку, и приношу вам самые искренние извинения".
Вняв этим миролюбивым словам, гурон выпустил томагавк, не без изящества
отвесил поклон и сказал, что, разумеется, ничего, кроме извинения, он от
джентльмена моего возраста (merci, Monsieur {Благодарю вас, сударь
(франц.).}) требовать не может. Услышав же фамилию мистера Селвина, он еще
раз поклонился а сообщил, что имел к нему письмо от лорда Марча, которое, к
несчастью, потерял. Выяснилось, что Джордж вкупе с Марчем предложил его в
члены клуба, и, без сомнения, эти три агнца остригут друг друга наголо. А
тем временем мой умиротворенный дикарь сел за наш стол и утопил томагавк в
еще одной чаше пунша, которую эти господа обязательно пожелали заказать.
Помилуй бог! Уже одиннадцать, и вот идет Бенсон с моей овсяной кашкой.
X. Уолпол.
Высокородному Г. С. Конвею".
^TГлава XLI^U
Карьера мота
Во времена Гарри Уорингтона люди все еще усердно старались определить
соотношение литературных достоинств древних и новых авторов (не то чтобы наш
юный джентльмен особенно интересовался этим спорой), и ученые мужи, а вслед
за ними и свет, почти все отдавали предпочтение первым. Новые авторы тех
дней стали древними в наши, и мы сегодня рассуждаем о них так же, как наши
внуки через сто лет будут судить о нас. Что же до вашей книжной премудрости,
о почтенные предки (хотя, бесспорно, среди вас вы можете числить могучего
Гиббона), то, мне кажется, вы признаете себя побежденными - я мог бы указать
на двух-трех профессоров в Кембридже и Глазго, которые лучше осведомлены в
греческом языке, чем все университеты в ваше время, включая и афинский, если
такой тогда имелся. В естественных же науках вы продвинулись немногим дальше
тех язычников, которых в литературе признавали выше себя. А нравы -
общественные и частные? Какой год лучше - нынешний 1858-й или его
предшественник сто лет назад? Господа, заседающие в дизраэлевской палате
общин, есть ли У каждого из вас своя цена, как в дни Уолпола и Ньюкасла? Или
же (это весьма щекотливый вопрос!) почти все вы ее уже получили? Дамы, я не
скажу, что ваше общество - это общество весталок, но хроники столетней
давности содержат такое количество скандальнейших историй, что вам надо
благодарить небо, судившее вам жить в не столь опасные времена. |