Изменить размер шрифта - +
Нет, я лишь полон смиренной благодарности,  что  меня  в  нынешнем  веке
окружает меньше соблазнов, хотя мне и этих более чем достаточно.
     А потому, если Гарри Уорингтон ездит в Ньюмаркет на октябрьские  скачки
и проигрывает там свои деньги или приумножает их, если он пирует с  друзьями
в "Голове Шекспира" или в "Голове Бедфорда", если  он  обедает  у  Уайта,  а
потом играет в макао или ландскнехт, если он дерется  на  кулаках  с  ночным
сторожем и попадает на съезжую, если он  на  краткое  время  превращается  в
повесу и шалопая, я, зная слабость  человеческую,  ничуть  не  удивляюсь  и,
памятуя о собственных недостатках, не собираюсь  быть  неумолимо  строгим  к
недостаткам ближнего моего. В отличие  от  мистера  Сэмпсона:  тот  в  своей
часовне в Лонг-Акре свирепо бичевал порок, не давал  пощады  Греху,  яростно
поносил Божбу в самых крепких выражениях, повергал Пьянство  ниц  и  попирал
ногой бесчувственную  скотину,  валяющуюся  в  канаве,  обличал  Супружескую
Неверность и побивал ее камнями нескончаемой риторики - а после  службы  шел
обедать в "Звезду и Подвязку", варил  пунш  для  Гарри  и  его  приятелей  в
"Голове  Бедфорда"  или  садился  играть  в  вист  на  квартире  у   мистера
Уорингтона, а может быть, у лорда Марча, - короче говоря, там, где мог найти
ужин и избранное общество.
     Однако мне часто кажется, что на лондонскую жизнь мистера Уорингтона я,
возможно, смотрю с той суровостью и придирчивостью, с какой вообще  отношусь
к  нему,  -  ведь  его  поведение  не  вырвало  у  меня  ни  единого   слова
добродетельного негодования, а если оно  не  было  предосудительным,  то  я,
бесспорно, слишком уж к нему строг. О Правдивость, о Красота, о  Скромность,
о Благожелательность, о  Чистота,  о  Нравы,  о  Краснеющая  Стыдливость,  о
Слащавость  -  с  больших,  только  с  больших  букв  пишу  я  ваши  славные
наименования! О Чопорность, о Жеманство! Как посмею я сказать,  что  молодой
человек был молодым человеком?
     Несомненно, милая барышня, я черню мистера  Уорингтона  в  свойственной
мне бессердечной манере. И в доказательство - вот письмо из уорингтоновского
архива от Гарри его матушке, в котором нет ни  единого  слова,  позволяющего
заподозрить,  будто  он  вел  тогда  бурную  жизнь.  А  подобное  письмо  от
единственного сына любящей и образцовой родительнице, конечно  же,  содержит
одну только правду.

                                                        "Бонд-стрит, Лондон,
                                                       25 октября 1756 года.
Быстрый переход