День был очень
интересный - жоккеи, лошади и все прочее. Нам дома такое и не снилось. Парри
заключались направо и налево, и богатейшие вельможи тут якшаются со всяким
сбородом и все бьются об заклад друг с другом. Кембридж мне очень нравится,
и особенно часовня в Кинг-Колледже с ее пышной, но изячной готтикой.
Я выезжал в свет и был избран членом клуба у Уайта, где познакомился с
самыми знатными джентльменами. Среди моих друзей назову Рокингема, Карлейля,
Орфорда, Болинброка и Ковентри - они все лорды, и меня с ними познакомил
милорд Марч, про которого я уже писал раньше. Леди Ковентри очень красивая
женщина, но худая. Все дамы тут красятся, и старые и молодые, так что если
вы с Маунтин и Фанни хотите быть совсем по моде, мне надо будет прислать вам
румяна. И тут все играют в карты - в каждом доме на каждом званом вечере
ставится восемь, а то и десять карточных столов. Плохо только, что не все
играют честно, а иные так и не расплачиваются честно. Ну, и мне тоже
приходилось садиться за карты, и я своими глазами видел, как некоторые дамы
без всякого стеснения забирали все мои фишки!
Как-то на днях мой друг мистер Вулф, когда его полк, двадцатый полк,
был на смотру в Сент-Джеймском парке, сделал мне честь представить меня его
королевскому высочеству главнокомандующему, и он был со мной очень милостив.
Такой толстый веселый принц, простите мне мою вольность, а его манера
держаться напомнила мне злосчастного генерала Брэддока, с которым, на свое
горе, мы познакомились в прошлом году. Когда ему назвали мою фамилию и
сообщили, что милый Джордж участвовал в злополучном походе Брэддока и пал на
поле брани, он долго со мной разговаривал - спрашивал, почему такой молодой
человек, как я, не служит. И еще, почему я не поехал к прусскому королю,
великому полководцу, чтобы принять участие в одной-двух кампаниях: ведь это
же было бы лучше, чем шляться в Лондоне по раутам и карточным вечерам. Я
сказал, что с радостью поехал бы, но что я теперь единственный сын и, хотя
матушка на время меня отпустила, мое место с ней в нашем виргинском
поместье. Генерал Брэддок, сказал его высочество, писал сюда о преданности
госпожи Эсмонд, и он будет рад быть мне полезным. Потом мы с мистером Вулфом
были приняты его высочеством в его резиденции на Пэл-Мэл. Мистер Вулф, хотя
он еще совсем молод, служил во время шотландской кампании под командой его
высочества, которого мистер Демпстер у нас дома так горячо любит. Да,
конечно, он был излишне суров, если только можно быть излишне суровым с
мятежниками.
Мистер Дрейпер перевел половину ценных бумаг, принадлежавших моему
покойному папеньке, на мое имя. Вторая же половина должна оставаться в
ведении душеприказчиков, пока вне всяких сомнений не подтвердится наша
горькая потеря, а я бы правую руку отдал, лишь бы она не подтвердилась. Ах,
милая матушка! Не проходит дня и даже часа, когда бы я не вспоминал о нем. Я
часто сожалею, что его тут нет со мной. Мне кажется, что я становлюсь лучше,
когда думаю о нем, и был бы счастлив, ради чести нашей семьи, если бы ее
здесь представлял он, а не
ваш, милостивая государыня, послушный и любящий сын
Генри Эсмонд-Уорингтон. |