Брак со старухой даже ради ее
денег - глупость едва ли простительная, игра ne valant queres la chandelle
{Не стоящая свеч (франц.).}, как не раз заверял меня господин Бернштейн,
пока еще был жив, и я верю ему, бедняге! Но жениться на старухе без денег
только потому, что ты дал слово, - это, на мой взгляд, безумие, на которое
способны только желторотые юнцы, и, боюсь, мистер Уорингтон входит в их
число. Не знаю, каким образом и ради чего, но моя племянница Мария Эсмонд
escamote {Заполучила (франц.).} у Гарри обещание. Он ничего не знает о ее
antecedens {Прошлом (франц.).}, но мне известно все. За последние двадцать
лет она пыталась поймать в мужья двадцать человек. Мне все равно, как она
выманила у него обещание, но стыд и позор, что женщина сорока с лишком лет
играет на чести мальчика и отказывается вернуть ему слово. Она совсем не
такая, какой представляется. Ни один лошадиный барышник (так он говорит) его
не проведет... но вот женщина!
Я сообщаю вам эту неприятную новость не просто так. Быть может, вы
решите приехать в Англию, но я бы на вашем месте была очень осторожной, а
главное, очень мягкой, - попытка обуздать его строгостью только раздражит
его пылкий нрав. Боюсь, что имение ваше - майорат, и угроза лишить его
наследства Марию не испугает. Иначе при ее корыстолюбии она (хотя такой
красавчик и очень ей по вкусу) и слышать о нем не захотела бы, окажись он
бедняком. Я сделала все, что могла, и даже больше, чем допустимо, лишь бы
расстроить этот брак. А что именно, я предпочту не доверять бумаге, но ради
Генри Эсмонда я остаюсь искренним другом его внука и, сударыня,
вашей преданной сестрой. Беатрисой, баронессой де Бернштейн.
Миссис Эсмонд-Уорингтон. Каслвуд. Виргиния".
На обороте этого письма почерком госпожи Эсмонд написано:
"Письмо моей сестры Бернштейн, полученное вместе с письмом Генри 24
декабря, по получении какового было решено, что мой сын должен немедля
возвратиться домой".
^TГлава XLII^U
Fortunatus nimium {Чрезмерно богатый (лат.).}
Хотя Гарри Уорингтон был исполнен решимости сдержать злополучное
обещание, которое вырвала у него кузина, мы льстим себя надеждой, что
благосклонный читатель не составит о нем совсем уж дурного мнения,
вообразив, будто молодой человек радовался этой помолвке и не расторгнул бы
ее с восторгом, если бы мог. Весьма вероятно, что и беднягу Уилла он проучил
не без задней мысли, рассуждая примерно так: "Семья теперь, конечно, со мной
рассорится. В этой ссоре Мария, возможно, станет на сторону брата. Я,
разумеется, откажусь принести извинения или как-либо иначе загладить
случившееся. Тогда Уилл, пожалуй, пошлет мне вызов, а ведь он мне не
противник. Вражда ожесточится, наша помолвка будет расторгнута, и я вновь
стану свободным человеком". |