- Обчищу! Вздор! Какие глупости ты говоришь! Мальчик вел такую жизнь,
что даже ты могла бы предвидеть, чем это кончится. Он бы все равно проиграл
свои деньги, не мне - так другому. Я не осуждал тебя за твои милые планы в
отношении него. Так почему же ты сердишься, если я протянул руку за тем, что
он предлагал всему свету? Я тебя урезониваю, а для чего, собственно? Ты в
таком возрасте, что могла бы и сама взглянуть правде в глаза. Ты считаешь,
что эти деньги по праву принадлежали леди Марии Уорингтон и ее детям? Так я
повторяю, через три месяца они все были бы спущены за игорными столами у
Уайта, и много лучше, что они пошли в уплату моих долгов. Вот чего стоит
гнев вашего сиятельства, рыдания, угрозы и гадкие выражения. А я, как добрый
брат, отвечаю ласково и разумно.
- Мой добрый брат мог бы предложить что-нибудь посущественнее ласковых
слов бедному мальчику, у которого он только что забрал тысячи, - возразила
сестра этого любящего брата.
- Боже великий, Мария! Как ты не понимаешь, что умная женщина даже это
неприятное происшествие может обратить в свою пользу! - восклицает милорд.
Мария ответила, что не понимает, о чем он говорит.
- А вот о чем. Обойдемся без имен. Я в чужие дела не мешаюсь, у меня
хватает своих, черт бы их побрал. Но предположим, мне известен случай в
другой семье, который приложим к нашим обстоятельствам. А именно. Желторотый
юнец, наследник приличного состояния, приезжает из деревенской глуши
погостить у своих друзей в городе - неважно откуда, неважно в какой город.
Пожилая родственница, влачившая свое девичество уже... - ну, сколько, к
примеру, лет? - вырывает у юного джентльмена обещание жениться, неважно, на
каких условиях.
- Милорд, вам мало обездолить вашего кузена, вы еще оскорбляете
собственную сестру? - спрашивает Мария.
- Мое милое дитя, я хоть словом заикнулся о передергивании, обирании
или обдирании? И разве я взбесился, когда ты оскорбляла меня? Я знаю, твоя
вспыльчивость и свойственное всему вашему полу неразумие имеют право на
снисходительность. И я был с тобой учтив и ласков. Итак, я продолжаю.
Пожилая родственница вырывает обещание жениться у юнца, которому вовсе не
хочется его исполнять. И он ищет способа нарушить свою клятву. Пожилая
родственница ему опротивела, и он будет ссылаться на несогласие своей
матушки, он пойдет на что угодно, лишь бы освободиться от обещания.
- О, разумеется, будь он из нас, из Эсмондов! Но мы, милорд, говорим о
человеке чести! - восклицает Мария, которая, я полагаю, восхищалась
прямодушием в других, хотя в собственной семье ей его и не приходилось
наблюдать.
- Я не стану возражать ни на первое, ни на второе восклицание моей
дражайшей сестрицы. Любой из нас, не задумываясь, отказался бы от такого
обещания, особенно если бы оно не было запечатлено письменно. |