Вы помните рассказ о жене одного начальника телохранителей?
- Каких телохранителей? - снова спрашивает Уилл.
- Я имею в виду лорда Потифара, - отвечает мистер Уорингтон.
- Кого, кого? Командир лейб-гвардейцев - милорд Фалмут, а командир
дворцовой охраны - милорд Беркли. Раньше ими командовал лорд Хобарт. Как я
понимаю, вы, кузен, недавно прибыв в Англию, не очень-то разбираетесь в том,
кто - кто! - замечает мистер Уильям.
Но мистер Уорингтон поясняет, что он имел в виду начальника
телохранителей царя Египетского, жена которого подвергла гонениям некоего
Иосифа за то, что тот не отвечал ей взаимностью. В ответ на что Уилл
заметил, что Египет, насколько ему известно, расположен где-то чертовски
далеко, а если жена лорда, как его там, распускала всякие небылицы - так на
то она и женщина. По его мнению, они везде одинаковы.
На самом-то деле мистер Уорингтон во время своего визита в Каслвуд
услышал из уст малютки графини всю историю ее разрыва с мистером Уиллом
Эсмондом. И эта история в некоторых отношениях была весьма отлична от той,
какую рассказал ему мистер Уилл, однако он был далек от мысли считать ее
более достоверной, нежели бесхитростный рассказ кузена. Графиня выражала
крайнюю степень огорчения по поводу того, что обманулась в своем девере, а
также опасение, что светская и придворная жизнь пошатнули в нем те твердые
принципы, которые, как известно, исповедуют с колыбели все представители
рода Эсмонд, а следовательно, словам мистера Уилла нельзя вполне доверять;
беспорядочная жизнь и денежные затруднения развили в нем алчность, притупили
чувство чести, возможно, даже нанесли ущерб его отваге - этой высочайшей
доблести, "...которая нам, Эсмондам, - сказала миледи, тряхнув головой, -
повторяю, кузен, которая нам, Эсмондам, всегда была присуща, - но крайней
мере, и вам, и мне, и милорду, и моему кузену Гарри, я в этом уверена! О,
кузен Джордж! - продолжала графиня, - должна признаться, что меня ввели в
заблуждение, заставив сомневаться в вашей отваге, без которой представитель
такого благородного, древнего рода, как наш, недостоин называться мужчиной!
Будучи христианкой и стоя во главе одного из первых семейств королевства и
всего земного шара, я постараюсь, Джордж, простить моего брата Уильяма за
то, что он позволил себе дурно отозваться об одном из представителей нашего
рода - хотя бы и принадлежащего к младшей его ветви и притом по женской
линии - и заставил меня на мгновение усомниться в вас. Да, заставил.
Пожалуй, он не меньше рассказал мне дурного о вас, чем вы рассказывали ему
обо мне".
- Я, миледи? - изумился мистер Уорингтон.
- Да, вы, по его словам, дурно говорили обо мне, кузен, чего, надеюсь,
вы не делали, и я от всего сердца молю бога, чтобы это было так, и я могла
бы презреть все эти домыслы. При этом он еще волочился за мной так же, как и
все остальные, к чему я уже привыкла, и, как знать, мог бы больше преуспеть
в своем ухаживании (ибо я еще недостаточно была знакома с милордом и не
успела оценить всех его несравненных достоинств в такой мере, в какой
оценила их от всей полноты моего благодарного сердца теперь!), но, увы, я
увидела, что Уильям отнюдь не храбрец, а ни один мужчина, лишенный отваги,
не может рассчитывать на уважение Лидии, графини Каслвуд, значит, не мог
рассчитывать на него и он! Он же сказал, что это вам не хватает храбрости,
кузен, и очень рассердил меня, когда начал утверждать, что вы будто бы
всегда дурно отзываетесь обо мне. |