|
Всякий, поглядев на леди Лидию в эту минуту, мог бы подумать, что у нее всю жизнь был свой капеллан. Она покровительственно относилась не только к этому своему новому капеллану, но, как могло показаться, - даже и к богослужению, и к самой церкви, словно у себя на родине ей никогда не приходилось слушать бродячего проповедника в сарае. Она умела, что называется, поставить на место самые уважаемые семейства в графстве - почтенных сквайров с двадцатью поколениями баронетов в родословной, важных, суровых баронетов и их жен, приезжавших в Каслвуд, дабы почтить своим визитом новобрачных. Она раздобыла где-то старинную книгу по геральдике и весьма забавную незамужнюю старую леди из Уинтона, сведущую по части генеалогии и хорошего тона, и с ее помощью принялась постигать премудрости придворного этикета (в том виде, в каком старушка приобщилась к ним еще во времена королевы Анны), после чего названия всевозможных орденов, крестов, геральдических эмблем и девизов так и сыпались у нее с языка, если не всегда к месту, то всегда с поразительной непринужденностью и апломбом. В своей золоченой карете шестеркой она совершала большие путешествия в соседние города либо, возлежа в портшезе, наведывалась в деревню, где требовала почти королевских почестей от своих вассалов - арендаторов и прочих холопов. Она наставляла приходского священника по части богословия; управляющего имением учила вести хозяйство и объясняла изумленной экономке, как готовить соленья и копченья; она, несомненно, показала бы выписанному из Лондона верзиле-лакею, как нужно вскакивать на запятки, будь сама чуточку повыше ростом; она обучала арендаторских жен уходу за новорожденным задолго до того, как сама стала матерью; что же касается больных, то даже госпожа Эсмонд из Виргинии не могла бы с большей решительностью прописывать пилюли и микстуры, чем молодая супруга графа мисс Лидия. Вы помните сказку о рыбаке и джинне из "Тысячи и одной ночи"? Так же вот и тут можно было только удивляться, как столь могучий дух мог столь долго оставаться в закупоренном состоянии в таком миниатюрном сосуде, как тело миледи Каслвуд. Когда мистер Уорингтон возвращался в Лондон после своего первого визита к новобрачным, миледи просила его передать от нее небольшие подарки ее юным, как она назвала их, друзьям с Дин-стрит (Тео была старше ее, а Этти почти одного с ней возраста). Одной из сестер была отправлена какая-то безделушка, а другой - книжка, и Джордж Уорингтон клялся потом, что Тео получила в подарок куклу, а Этти - букварь с фразами, состоящими только из односложных слов. К своему же деверю мистеру Уиллу миледи неизменно относилась с материнской строгостью и заботливостью, всегда соблюдая покровительственный тон в разговоре с ним или о нем, что от души забавляло Джорджа Уорингтона, но прискорбно удесятеряло привычное количество божбы и ругательств, изрыгаемых кузеном Уиллом. Что касается старости, то леди Лидия не питала особого почтения к этому преходящему обстоятельству в жизни господ и дам, и как только акт о введении ее во владение имуществом был подписан, стала обращаться с почтенным Ван ден Босхом и его огромным напудренным париком с не меньшей бесцеремонностью, чем Дина со своим черным ухажером, чья курчавая голова и большие уши получали безжалостные подзатыльники и щипки за каждый проступок, - так, по крайней мере, описывала Дина поведение миледи мистеру Гамбо, а тот - своему хозяину. |
