|
При этом он еще волочился за мной так же, как и все остальные, к чему я уже привыкла, и, как знать, мог бы больше преуспеть в своем ухаживании (ибо я еще недостаточно была знакома с милордом и не успела оценить всех его несравненных достоинств в такой мере, в какой оценила их от всей полноты моего благодарного сердца теперь!), но, увы, я увидела, что Уильям отнюдь не храбрец, а ни один мужчина, лишенный отваги, не может рассчитывать на уважение Лидии, графини Каслвуд, значит, не мог рассчитывать на него и он! Он же сказал, что это вам не хватает храбрости, кузен, и очень рассердил меня, когда начал утверждать, что вы будто бы всегда дурно отзываетесь обо мне. Но я прощаю вас, Джордж, да, прощаю! И когда я скажу вам, что это он испугался - мерзкий трусишка! - и послал за констеблями, чтобы они помешали его поединку с вами, вы поймете, что я плевать хотела на такого, как он, - да, плевать я на него хотела! - И миледи презрительно щелкнула пальчиками. - Noblesse oblige {Благородное происхождение обязывает (франц.).}, говорю я, и если кто-нибудь из нашей семьи покажет себя трусом, значит, для меня он не стоит и понюшки табака - вот так-то! Взгляните на наших предков, Джордж, - вон они развешаны по стенам! Разве все они, все Эсмонды, не сражались всегда за родину и за короля? И разве есть среди нас такой, который, когда пробьет час, не будет готов доказать, что он Эсмонд и дворянин? Если старший из моих сыновей струсит на поле боя, - "Милорд Эсмонд! - скажу я ему, ибо это второй титул нашего рода, - вы мне больше не сын!" И с этими словами неустрашимая крошка окинула взглядом портреты предков в изображении Лели и Неллера, украшавшие стены ее гостиной в Каслвуде. Взяв в руки бразды правления, новая графиня принялась за дело с большим размахом и живо навела порядок в доме, на усадьбе и во всем имении. Можно только удивляться тому, как быстро овладела она искусством командовать: если какие-нибудь порядки, которым испокон века следовали все хозяйки крупных поместий, приходились ей не по душе, она тут же устанавливала свои собственные, объявляла их законом и заставляла им подчиняться. Мистеру Уорингтону довелось заметить, что во время богослужения графиня, будучи воспитана в диссидентской вере, допускала кое-какие промахи (не знала, к примеру, когда полагается оборачиваться лицом на восток, - обычай, насколько я понимаю, не принятый ни в одной протестантской церкви, кроме англиканской); однако в промежутке между двумя визитами Джорджа Уорингтона в Каслвуд миледи уже в совершенстве овладела всеми необходимыми познаниями в этой области и под руку с своим кузеном, в сопровождении двух лакеев, несших ее большой молитвенник, шествовала в церковь с таким набожным видом, что напоминала ту бесподобную старую ханжу с ее лакеем, которую мистер Хогарт изобразил в своей знаменитой картине "Утро". |
