– Вот молодец, – сказала она.

Она закурила, положила пачку и зажигалку на кофейный столик и, установив у себя на коленях стеклянную пепельницу и выпуская дым в потолок, сказала:

– Никак не могу отделаться от этой проклятой привычки. Бросала невесть сколько раз. Мать меня ругает. Муж ругает. Дети, так те просто замучили совсем. Я не курила целых три недели. А потом получила известие о смерти брата.

– Мне очень жаль, – сказал он.

Она стряхнула пепел, как бы стряхивая вместе с пеплом и эти его слова.

– Так кто же вы, мистер Слоун?

– Пожалуйста, зовите меня Дэвид. – И, вытащив из нагрудного кармана, он вручил ей визитку.

Секунду она с рассеянной улыбкой смотрела на визитку.

– Юрист.

– Но я здесь не по делам, миссис Блер. – Он вспомнил, что газеты писали о том, что Эйлин Блер – адвокат и работает в Бостоне. Он надеялся, что это обстоятельство вызовет у нее доверие к нему и они легче найдут с ней общий язык.

– Надеюсь. Приехать за три тысячи миль по делам – значило бы, что дела ваши обстоят неважно. – Она положила визитку на столик. – Так вы говорите, что вам известно что‑то касательно обстоятельств гибели брата?

– Думаю, что да.

Она закинула ногу на ногу и разгладила свои хлопковые брюки‑стретч. Лицом она сильно походила на брата, особенно когда стягивала волосы в конский хвост: выступающая вперед челюсть, по‑ирландски светлая кожа, синие глаза.

– Хорошо. Для начала скажу, что хочу быть с вами откровенной. Я даже не знаю, почему я позволила вам сюда приехать. Я все время спрашиваю себя, почему, когда вы позвонили, я сразу же сказала вам «да». И сама не заметила, как стала объяснять вам, как проехать. Звонков было много, и всем я отказывала во встрече. Но когда я услышала вас по телефону, мне понравился ваш голос, в нем была искренность, которой я не уловила у других просителей. Мне хочется верить, что интуиция меня не обманывает. – Она раздавила окурок в пепельнице и, продолжая говорить, пальцем выбила из пачки другую сигарету. – Но прежде чем вы начнете свой рассказ и станете тратить свое и мое время, разрешите мне сказать вам, что я вот уже три дня слушаю всякую чепуху, а ответов на вопросы что‑то не видно. Мои отец и мать слишком дряхлы для этого, братья заняты бизнесом, что же касается жены Джо... она... как бы еще эмоционально не готова воспринять все это. Мы отправили ее с детьми домой в Бостон – заниматься приготовлениями. Я самая младшая, но я ломовая лошадь этой семьи. Не могу этого отрицать. Стало быть, ответственность лежит на мне. Я сначала была ошеломлена, потом пыталась спорить. Если верить моему доктору, сейчас я должна быть в стадии невольного, через силу приятия, но для этого я слишком взбешена, черт возьми.

Он улыбнулся этим ее словам.

– Имеете право.

Она кивнула.

– Так откуда вы знаете брата?

– Я его не знаю.

Она подняла бровь.

– По телефону вы сказали мне, что Джо позвонил вам.

– Позвонил. Ваш брат позвонил в мой офис в Сан‑Франциско и оставил мне сообщение в четверг вечером, в шесть тридцать по сан‑францисскому времени. – Слоун протянул ей розовый листок с сообщением. – Судя по тому, что утверждают газеты, это уже после того, как его в последний раз видели живым.

– Здесь его служебный телефон, – сказала она, разглядывая сообщение.

– И из того, что он оставил этот номер и просил меня ему перезвонить, можно сделать вывод, что ваш брат намеревался на службу вернуться. – Скрытый смысл этих слов повис в воздухе, как облачко сигаретного дыма. – Говоря проще, ваш брат рассчитывал жить. Непохоже на человека, собирающегося кончать самоубийством.

Блер разглядывала его лицо.

– Но вы ни разу не говорили с ним?

– Нет.