Она подалась вперед.

– Почему вы так думаете?

Он отнял у нее бумаги, перелистав, выбрал одну из них и передал ей.

– Потому что Эдит и Эрнест Слоуны, Эйлин, мальчика действительно усыновили. – Бумага, которую он отдал ей, была свидетельством о смерти. – Но Дэвид Аллен Слоун, семи лет от роду, погиб в автокатастрофе вместе с ними.

49

Западное крыло, Вашингтон, округ Колумбия

Эксетер выпустил свою погремушку и встал, приветствуя вошедшего в кабинет Медсена. Тот почесал ему макушку и позвонил секретарю, чтобы разрешила войти посетителю.

– Извините, что беспокою вас, – сказал Риверс Джонс еще в дверях, входя в кабинет. Его походка стала заметно энергичнее. – Но вы сказали, что желаете получать полную информацию о ходе расследования по делу Браника. А мы столкнулись с проблемой.

Медсен, не переставая почесывать голову собаке и скармливать ей сухарик, поднял бровь.

– Мы проанализировали записи телефонных разговоров Браника за последние шесть месяцев. Один телефонный номер в них повторяется. – Джонс обогнул кресло так, словно дистанция была способна смягчить удар, который он, несомненно, нанесет своей информацией. – Это номер телефона в Мак‑Лине. Звонки туда шли постоянно, в любое время дня и ночи. Иногда следовали один за другим. В последний день звонили несколько раз.

– Женщина, – предположил Медсен, все еще почесывая голову собаки.

Джонс наклонился вперед.

– Эскорт‑леди, сэр.

Медсен поднял глаза.

– Проститутка.

Джонс кашлянул.

– Можно и так сказать.

– Занимается сексом с мужчинами за деньги?

– Да.

– Проститутка...

Поставив свой портфель на кресло, Джонс вынул из него листок бумаги в целлофановой обложке и протянул его Медсену.

– И вот что мы обнаружили.

Щелчком пальцев приказав Эксетеру отправляться обратно к своей погремушке, Медсен сделал шаг и взял документ. Он нацепил на нос бифокальные очки для чтения.

– Где? – спросил он, опуская страницу.

– В его портфеле.

– Кому еще это известно?

– Трудно сказать. Портфель находился в его кабинете, когда мы вошли туда, чтобы... чтобы все проверить. До тех пор кабинет был опечатан, так что, может быть, никому больше это и неизвестно, но уверенным быть не могу.

– Можете.

Джонс кивнул и забрал бумагу. Над их головами жужжал кондиционер.

– Простите мне мои слова, генерал, но, мне кажется, вы не удивлены.

Медсен ухмыльнулся.

– Мало что в людях и людских характерах способно меня теперь удивить, Риверс. Всю жизнь я наблюдаю и оцениваю людей. Что, к несчастью, превратило меня в циника. Чрезвычайно редко люди таковы, какими хотят казаться. Знакомя вас с этим делом, я сказал, что подозреваю худшее. Уверен, что, в частности, и поэтому президент выразил желание проявлять тут деликатность.

Повернувшись, Медсен обогнул стол и опять встал за ним.

– Что вы намерены делать?

Секунду Джонс собирался с мыслями:

– Намереваюсь побеседовать с этой женщиной, Терри Лейн, разузнать, что ей известно, когда в последний раз она виделась или говорила с мистером Браником.

Медсен потер ладонью рот с видом глубокой задумчивости.

– Вы не согласны?

Медсен пожал плечами и взмахнул рукой.

– Ответственный за расследование вы, Риверс.

– Но я считаюсь с вашим мнением, – огорченно заметил Джонс.

Медсен сделал глубокий вдох.

– Беседа с этой женщиной станет известна, Риверс. И мы оба это знаем. Чем больше камушков швырнешь в водоем, тем больше его взбаламутишь, а чем больше взбаламутишь, тем больше вероятность, что какая‑нибудь из волн достигнет берега.