— Ну и отлично, — подхватил Глебов.

— Проверяйте еще раз снарягу и готовьтесь, через час выход.

Сергеев повернулся к радисту, который ожидал распоряжений. Командир спецназа запросил связь с командованием и согласовал выдвижение раньше срока.

— Петров, связь держите на контроле. О любых изменениях сразу докладывайте. Особенно, если у Шлыкова там возникнут проблемы или появятся новые неожиданные ходы.

— Есть, товарищ майор, — ответил радист.

Сергеев снова посмотрел в сторону артобстрела.

— Эх, не люблю, когда все идет не по плану.

Я промолчал, глядя на далекие взрывы.

— Алексей, вы ещё не устали? Нормально себя чувствуете? — спросил Сергеев.

— Нормально, товарищ майор, — улыбнулся я.

Глебов, посмотрев на меня, усмехнулся, явно пребывая в хорошем настроении.

— Смотри, Карелин, не засыпай теперь на марше, а то репортаж твой срежем за плохое поведение!

— Не дождетесь, Сергей Павлович.

Глебов понимающе усмехнулся, но больше шутить не стал. Сергеев бросил взгляд на часы.

— Так мужики, пора выдвигаться.

По его команде спецназовцы быстро выстроились в колонну по двое. Рядом со мной встал Лапшин, на его лице застыла невозмутимость.

— Как состояние? — вполголоса спросил я у Лапшина.

— Не выспался, — признался парень, поправляя подсумок с магазинами.

Сергеев обошел всех, оценивая готовность бойцов.

— Всем напоминаю, что до входа в кишлак идем максимально тихо. Никаких фонарей, никаких разговоров без крайней необходимости.

— Есть! — слаженно ответили бойцы.

Сергеев жестом приказал идти вперед. Первыми шли два спецназовца. Мы двинулись следом за ними.

Выйдя с площадки, где томились в ожидании другие подразделения, мы сразу окунулись в темноту афганской ночи. Лунный свет слабо освещал скалы, делая их контуры расплывчатыми и нереальными.

По маршруту были заранее отмечены ориентиры — выступающие камни, старые деревья и пересохшие русла рек. По ним мы и шли.

Время от времени где-то далеко в горах раздавались короткие очереди и глухие раскаты взрывов. На севере мотострелки Шлыкова продолжали свою зачистку.

Спецназовцы шли цепочкой, соблюдая интервал в несколько метров. Я держался ближе к середине, рядом шел Лапшин, то и дело поглядывавший по сторонам. Вокруг была такая тишина, что даже хруст мелких камней под подошвами казался слишком громким.

Сергеев шел в авангарде, то и дело останавливаясь и сверяясь с картой. Я видел, как он и Глебов периодически склонялись над ней, едва подсвечивая карту фонариком.

В какой-то момент Лапшину видимо стало скучно.

— Если ночью долго идти в этих горах, то можно случайно перейти границу с Пакистаном и оказаться у духов в гостях, — сказал он.

Я улыбнулся, посмотрев на молодого бойца.

— И то верно. Поэтому лучше внимательно смотреть под ноги и слушать командира, а то тебе духи такой прием устроят, потом обратно возвращаться не захочется.

Рядом тихо прыснул смехом Глебов, расслышавший наш диалог.

— Да, там сразу подадут горячий плов, но вот вместо баранины в казане можешь оказаться ты сам.

— Понял, товарищ майор, — чуть побледнел Лапшин, вызывая приглушенный смешок среди идущих рядом бойцов.

Мы шли еще минут двадцать, после остановились на короткий привал. Я подошел к Сергееву и Глебову, которые снова разложили карту на камне.

— Что по плану? — спросил я, присев рядом.

— Сейчас идем прямо на кишлак, — ответил Сергеев, проведя пальцем по карте. — Рассчитываем прибыть туда с рассветом.