—     Он один?

—     Со слугой.

—     Впусти.

Скароци подбежал к воротам и дал знак. Двое всадников въехали в крепость.

Спустя пять минут один из них стоял перед консулом.

—     Эвива, синьор Христофоро! — воскликнул вошедший.

—     О Батисто! Видно, важную весть ты принес мне, если ре¬шился в такую погоду бросить свою таверну. Садись, говори. Не смущайся, Гондольфо — свой человек.

— Ачеллино вчера ночью вернулся,— неторопливо произнес Батисто.

—     Он в Кафе?

—     Его трирема под другим именем стоит на внешнем рейде. Невольники согласны выступить на стороне капитана.

—     Когда он думает начинать?

—     Четырнадцатого сего месяца осенняя ярмарка. На второй день ярмарки.

—     Что я должен сделать?

—     К сожалению, о замыслах капитана стало известно во двор¬це. Ди Кабела многого не знает, но на всякий случай готовится. Мы узнали, что он просил у Антонио ди Гуаско двести человек, и тот обещал послать их. Завтра и вы получите приказ — по нему долж¬но набрать из жителей Солдайи сотню ополченцев, вооружить их и послать на помощь Кафе. Леркари просил вас сообщить консулу Кафы, что ополченцы будут посланы.

—     А на самом деле их не посылать?

—     Наоборот, надо поспешить с набором ополченцев и отпра¬вить с надежным командиром в Кафу и непременно раньше лю¬дей, посланных от ди Гуаско. Мы знаем, что к вам приедет вель¬можный человек. Он будет следить за выполнением приказа и по¬ведет ополченцев в город. Ваш командир должен остановить от¬ряд на отдых в лесу и убедить официала ехать в Кафу.

—     После этого возвратиться обратно?

—     Да нет же, синьор консул. После этого надо дождаться лю¬дей ди Гуаско и вступить с ними в бой.

—     Ловко! — воскликнул консул.— Но только...

—            Знаю, что вы хотите сказать. В случае, если наше предприятие не удастся, командиру легко оправдаться — он скажет, что принял людей ди Гуаско за разбойников Сокола. Этому поверят.

—     Передай капитану, что все будет сделано,— ответил консул, подумав немного.— Я сам поведу ополчение.

Батисто кивнул головой в знак согласия.

Якобо осторожно прикрыл люк. Больше он не в состоянии был слушать. Юноша твердо знал, что власть консула Кафы благослов¬ляет святой Георгий, от имени всемогущего бога, и посягать на эту власть большой грех. Отец его, как один из первых помощни¬ков синьора ди Кабелы, должен укреплять могущество Кафы. Это ему казалось таким же незыблемым, как и «Аве Мария», произно¬симая трижды в день.

Но то, что он услышал сейчас,— это не только большой грех, это предательство! Разве мог Якобо подумать, что его отец, которого он считал самым справедливым и непогрешимым, способен на такую гнусность. Может, Якобо не так понял?

Он дождался, когда, громыхнув цепями, упал подъемный мо¬стик, и спустился к отцу. Консул угрюмо сидел у стола. Увидев сына, улыбнулся и спросил:

—     Ты все еще не спишь, мой мальчик?

—     Зачем приезжал этот злой человек? — спросил в свою очередь Якобо.

—     По делу. Разве тебе интересно знать, кто и зачем приезжает в этот замок? И к тому же этот человек совсем не злой.