Я и раньше знала, что ты любишь меня, а теперь... — Эминэ нежно провела ладонью по щеке Якобо и, опустив густые ресницы, закрыла глаза.

...Через день Батисто появился в крепости снова. Консула он не застал — Христофоро ди Негро собирал ополченцев. Якобо с неприязнью встретил трактирщика, попытался следить за ним. Батисто долго слонялся по двору, заглядывал в башни, совал свой нос во все углы. Потом он встретил Гондольфо, и они вышли из крепости, скрылись в кабачке у Главных ворот. Возвратились поздно ночью. Трактирщик был пьян, куражился над Гебой, тре¬бовал, чтобы постель ему застилала не она, а Эминэ. Геба боя¬лась Батисто, она знала, что он из Кафы, и принимала его за боль¬шого начальника. И все же, прежде чем посылать Эминэ в комна¬ту консула, она предупредила Якобо. Юноша возмутился и вместе с Гебой поднялся в цитадель.

—      А где же эта смазливая девчонка? — спросил Батисто, при¬щурив глаз.

—      Слушай ты, трактирщик! — в гневе воскликнул Якобо.— Если тебя впустили в жилище консула Солдайи, то будь порядо¬чен— веди себя достойно! Здесь не кабак!

—      Утри, малыш, сопли! — рявкнул Батисто,— не то я надеру тебе уши. И скорее пошли сюда девчонку. Не то я разнесу ваше гнездо по камню. Иди!

—      Я уйду. И пошлю сюда аргузиев, а они вышвырнут тебя от¬сюда вон. Не будь я Якобо ди Негро.

—      Вот оно как? — сказал сам себе Батисто, когда Якобо вы¬шел.— Выходит, это сынок консула. А я думал...

Христофоро ди Негро возвратился в цитадель лишь на рас¬свете. Усталый, он, едва успев раздеться, упал в постель и уснул. Утром его не будили. Гондольфо и Якобо тихо занимались мате¬матикой, Геба готовила еду. Эминэ подметала двор. Консул спал неспокойно, метался, порой выкрикивал непонятные слова. Нако¬нец, проснулся, сел на край постели и увидел Батисто. Тот уже не спал — он ждал, когда консул проснется.

—      Доброе утро, Христофоро! Я снова у тебя в гостях! — трак¬тирщик еще не вполне протрезвел и говорил громко.

—      Рад тебя видеть. Как поживает наш достославный капитан?

—      Ты, наверное, понял — в прошлый раз он посылал меня, что¬бы тебя я как следует прощупал. Ты ему нужен не ради сотни ополченцев.

—      Для чего же?

—      Он хочет сделать тебя консулом Кафы!

—      Хитрит, как всегда. Для чего же ему свергать ди Кабелу?

—      Ты пойми, Христо, капитан прекрасно знает, что метропо¬лия никогда не утвердит его консулом — переверни он Кафу хоть трижды вверх тормашками. А ты самая подходящая фигура.

—     Какая же ему корысть?

—     Он будет при тебе главным масарием. Должность, сам знаешь, какая. Деньги можно грести ковшом. Он высосет из кафинской колонии все соки, будь уверен. И тебе перепадет немало, и к моим подошвам прилипнет кое-что...

Якобо и Гондольфо занимались на втором этаже замка. Крыш¬ка люка, как всегда, была не прикрыта, и весь разговор консула и Батисто был слышен. Туговатый на ухо нотариус подвинул стул к люку и с любопытством слушал разговор консула. Когда Бати¬сто заговорил о деньгах, разговор перешел на шепот, и от люка пришлось отойти. Через полчаса снова зарокотал бас трактир¬щика:

—     Стало быть, об этом договорились твердо. Теперь я хочу те¬бе сказать еще кое-что. Тут мы вчера за кружкой вина болтали с твоим нотариусом.