|
Раздались выстрелы... Через минуту толпа мексиканцев повалила оттуда, ведя в середине связанных Линкольна, Чэйна и Рауля. Нас всех уложили рядом. Лошадей привязали к деревьям. Человек двенадцать остались караулить, остальные отправились в сад, откуда вскоре послышались смех и веселые голоса. Мы не видели, что там делалось. Нам казалось, что все происходящее — какой-то тяжелый кошмар... Линкольн был весь опутан веревками. Он сопротивлялся ожесточенно и убил одного из мексиканцев. Спеленатый точно мумия, он скрипел зубами, на губах его от ярости выступила пена. Рауль и ирландец Чэйн относились спокойно к своему положению. — Хотелось бы мне знать, сегодня прикончат нас или подождут до утра? Как ты думаешь, Чэйн? — посмеивался Рауль. — Вероятно, времени терять даром не будут, — отозвался Чэйн. — Того и гляди, вздернут всех на воздух... — А разве ты не надеешься на помощь Патрика, образок которого носишь на груди? — Патрик вряд ли прибежит спасать меня, но мексиканцы, узнав, что я католик, быть может, смягчатся. Хорошо бы достать образок, но я и пальцем не могу пошевельнуть. — О, это сейчас можно устроить... Hola, senor! — крикнул француз, обращаясь к одному из гверильясов. — Quien? (Кого зовешь?) — спросил тот, приближаясь. — Usted su mismo! (Тебя самого!) — Que cosa? (В чем дело?) — У этого вот джентльмена, — продолжал Рауль по-испански, указывая на Чэйна, — карманы полны серебром... Этих слов было достаточно. Гверильясы, почему-то забывшие обыскать нас, в один миг обшарили наши карманы, К сожалению, во всех наших кошельках, вместе взятых, оказалось не больше двадцати долларов. У Чэйна же, как нарочно не было ни цента. Пострадал за это Рауль, которому обманутый им гверильяс отплатил проклятьями и пинками. При обыске разорвали ворот куртки ирландца, и мексиканцы заметили католический образок. Гверильясы пошептались о чем-то и слегка ослабили веревки ирландца. — Благодарю вас за любезность, сеньоры! — сказал Чэйн. — Чувствую себя теперь гораздо лучше. — Muy bueno! (Очень хорошо!) — ухмыляясь, проговорил один из мексиканцев. — Да, muy bueno, клянусь честью, но я вовсе не обиделся бы, если бы мне было еще лучше... Не можете ли вы ослабить еще чуть-чуть веревку на этой руке? Она режет, как бритва. Все невольно рассмеялись. Лишь один Линкольн лежал безмолвно. Маленький Джек был положен рядом с охотником. Считая его слабосильным ребенком, мексиканцы связали его очень небрежно. Наблюдая за ним исподтишка, я заметил, что он украдкой выделывал разные фокусы, стараясь освободиться от уз. Но, должно быть, ему не удавалось это, потому что он вдруг застыл в неподвижности. Однако, когда гверильясы занялись Чэйном и его образками, мальчик подкатился совсем близко к Линкольну. Один из мексиканцев заметил это и, схватив его за пояс, поднял на воздух и воскликнул: — Mira camarados, qui briboncito! (Смотрите, товарищи, вот маленький негодяй!) И при дружном хохоте гверильясов он швырнул Джека точно котенка в кусты, где он и скрылся из наших глаз. — Ох, чтоб мне провалиться на этом месте, если это не французишка Дюброск! — заорал вдруг Чэйн. Я поднял глаза: передо мной действительно стоял Дюброск! — А! Капитан! — насмешливо сказал он. |
