|
«Зачем он сказал мне об этом?» — думал я. Я налег всем телом на мула, стараясь приспособиться ко всем его движениям. Внизу ревел поток, но шум его ослабевал все более по мере того, как мы поднимались вверх... Мы поднимались все выше. Под ногами наших мулов обрывались камни и с грохотом падали вниз. Но вот мулы приняли опять горизонтальное положение, нас охватило теплым ветром — мы начали оживать. Опасное место было пройдено благополучно... Да, но что ожидало нас впереди? Не та же ли смерть? Глава XXXIII ВЫПИВКА A LA CHEVAL3 Гверильясы остановились и спешились. Нас оставили на мулах, которых привязали к кольям длинными лассо. Животные начали щипать траву, бродя под колючими ветвями дикой локусты. Наши мундиры превратились в лохмотья. Мы чувствовали себя совершенно разбитыми, вдобавок в наши ноги впивались ядовитые колючки кактусов. Всего хуже было то, что мы сидели на деревянных седлах. Ко всему этому присоединялась еще страшная боль от ремней и веревок, которыми мы были связаны. Вокруг нас зажгли костры. Гверильясы жарили на завтрак мясо и варили шоколад. Нам не предлагали ни пить, ни есть, а мы были голодны и томились жаждой. Стоянка продолжалась около часу. — Тут стоит другой отряд с вьючными мулами, — шепнул мне Рауль. — А это ты откуда узнал? — По крикам погонщиков. Прислушайтесь-ка... Действительно, в некотором отдалении от нас слышались громкие крики на испанском языке, оправдывавшие предположение Рауля: — Mula! anda! vaya! levantate! cartai! rnula! mulita! anda! st! st! Вдруг мне послышался знакомый женский голос... Неужели Гвадалупе тоже очутилась тут?! Эта мысль была слишком мучительна, и я не мог долго останавливаться на ней... Прозвучал рожок — и мы отправились дальше. Должно быть, мы ехали по самой вершине горы. Растительности больше не было, а жара делалась нестерпимой. Серапе, которые служили нам ночью прекрасной защитой от холода, теперь становились лишней тяжестью, неудобством. Но до этого нашим мучителям, конечно, не было дела. Лишь после я узнал, что завернули нас в них вовсе не с целью уберечь от холода... Мы умирали от жажды, и Рауль попросил воды у одного из гверильясов. — Carajo! — произнес тот. — Стоит ли заботиться? Скоро вас так успокоят, что вы никогда больше не захотите ни пить, ни есть... Эта грубая шутка вызвала взрыв смеха со стороны товарищей говорившего. Около полудня мы опять стали спускаться и различили шум воды. — Где мы теперь, Рауль? — спросил я чуть слышно. — Подъезжаем к реке. Это рукав Антигвы. — Опять придется пробираться вдоль пропасти? Увеличивавшийся рев бурливого потока и острый холодок, поднимавшийся снизу, бросали меня в дрожь. — Да, капитан, но дорога будет широкая и удобная, — ответил Рауль. — Там даже вымощено... — Вымощено? Значит, мы поедем не по какой-нибудь необитаемой пустыне? — Именно по пустыне, но дорога была проложена монахами... — Монахами?! — воскликнул я удивленно. — Да, в долине есть монастырь. |
