|
Веревки глубоко врезались в тело. Руки и ноги затекли. Под утро мы, судя по движению мулов, очутились в горах. Мы то поднимались, то опускались. Затем все поехали гуськом, — значит, попали в ущелье. Рауль ехал впереди меня, и от времени до времени мы перекидывались несколькими фразами. — Как ты думаешь, Рауль, куда это нас везут? — спросил я его по-французски. — В гасиенду Сенобио. По крайней мере, я надеюсь на это... — На что же тут надеяться? — Потому что если мы попадем к нему, то, может статься, и не будем повешены: Сенобио — человек благородный. — Ты знаешь его? — Знаю, капитан! Я оказывал ему кое-какие услуги насчет контрабанды. — Как, он контрабандист? — Да... В этой стране контрабанда не считается особенно бесчестным делом. Ею живут сами чиновники. Надо же чем-нибудь вознаградить себя за плохое жалованье!.. А Сенобио, можно прямо сказать, — контрабандист первой руки. — Так ты думаешь, что мы попали в руки именно отряда Сенобио? — О, да! Попадись мы Харауте, то давно бы уже наши тела болтались в воздухе перед гасиендой дона Косме. Этот поп-разбойник не дает спуску своим врагам. А если бы ваш покорный слуга попал к нему в руки, то, смею вас уверить, что он был бы повешен вдвое скорее, чем любой другой пленник... — А почему же ты думаешь, что нас захватила гверилья, Сенобио? — Я знаю Яньеса. Это один из офицеров Сенобио, он командует этим отрядом. Удивляюсь только, что он увез нас, несмотря на то что с ним находился Дюброск. Быть может, кто-нибудь сумел расположить его в нашу пользу. Это замечание заставило меня задуматься. — Да, я не ошибаюсь, — заговорил снова Рауль, проехав несколько времени молча. — Мы едем по горе, которая находится на берегу реки Сан-Хуан. Действительно, через несколько минут мулы вступили в воду. Рауль заговорил снова: — Да, это Сан-Хуан; я узнаю каменистое дно. И вода должна быть в это время года как раз такой глубины... Брызги летели выше головы. Вода доходила до наших седел. Хотя мы находились под тропиками и солнце пекло — вода была холодна, как лед. Это происходит оттого, что река питается снегами Орисавы. — Ну, теперь я знаю наверное, куда нас везут, — продолжал Рауль. — Сейчас мы выедем на берег. Тут очень скользко. Берегитесь, капитан!.. — Чего же беречься, Рауль? — спросил я с недоумением. — Ох, я совсем потерял голову, капитан! — со смехом ответил он. — Говорю так, как будто вы свободны... — Да что же может случиться? — Можете упасть. Мы подъезжаем к пропасти. Если вашему мулу угодно будет оступиться, вы полетите в глубину по меньшей мере полутораста метров. — Неужели?! — Ничего, капитан, успокойтесь. Мулы идут твердо, да и тюки привязаны к ним прочно. Рауль смеялся, но мне было вовсе не до смеха. Мысль, что я нахожусь во власти глупого мула, который может полететь кувырком вместе со мною, приводила меня в ярость. А я знал, что в горах часто бывают подобные случаи... «Зачем он сказал мне об этом?» — думал я. Я налег всем телом на мула, стараясь приспособиться ко всем его движениям. |
