Но Ребус покачал головой. У него не было желания видеть, как режут тело его друга.

– Вы допросите Рэба Фишера?

Блейк кивнул:

– Об этом не беспокойтесь. Я с ним переговорю.

– Не ждите от него слишком много в плане сотрудничества, – предупредил Ребус.

– Я побеседую с ним. – Тон, каким это было сказано, заставил Ребуса усомниться в том, правильно ли он вел разговор, не слишком ли давил на молодого детектива.

– Никто не любит, когда его учат, как надо работать, – сказал Ребус с извиняющейся улыбкой.

– Особенно когда никакой ошибки еще не сделано.

Блейк поднялся. За ним поднялся и Ребус. Они пожали друг другу руки.

– Хороший парень, – сказал Ребус Шивон, идя с ней обратно к машине.

– Слишком самонадеян, – отозвалась она. – Не допускает даже мысли, что может когда‑нибудь ошибиться.

– Нелегко ему придется.

– Надеюсь. От всей души надеюсь, что жизнь его обломает.

18

Они собирались поехать к Шивон, чтобы она могла приготовить давно обещанный ужин. Они ехали в тишине и, когда добрались до места, где Лейт‑стрит выходит на Йорк‑Плейс, остановились перед светофором. Ребус повернулся к Шивон:

– Сначала выпьем?

– И ты предлагаешь это мне, официально назначенному водителю?

– Потом ты могла бы взять такси, а машину забрать утром.

Она раздумывала, глядя на красный свет. Когда он сменился на зеленый, она просигналила, меняя полосу, и направила машину на Куин‑стрит.

– Полагаю, мы окажем милость «Оксу» нашим драгоценным присутствием, – сказал Ребус.

– Может, какое‑нибудь другое заведение сможет удовлетворить строгие требования господина инспектора?

– Я вот что тебе скажу – выпьем по стаканчику здесь, а дальше право выбора предоставляется тебе.

– Заметано.

Таким образом, первый свой заказ они сделали в дымном переднем зале Оксфорд‑бара, гудевшем голосами посетителей, отмечавших здесь конец рабочего дня, так как день уже клонился к вечеру. По телевизору показывали что‑то научно‑познавательное про Древний Египет. Шивон стала разглядывать завсегдатаев – все лучше, чем смотреть телевизор. Она заметила, что бармен Гарри, обычно угрюмый, улыбается.

– Сегодня он как‑то по‑новому оживлен, – сказала она Ребусу.

– Думаю, что наш старина Гарри влюбился.

Ребус пытался растянуть свою пинту. До сих пор Шивон еще и словом не обмолвилась, где они выпьют по второй. Себе она заказала полпинты сидра, и кружка ее была почти пуста.

– Хочешь еще полпинты? – спросил он, кивая на ее кружку.

– Ты говорил «выпьем по одной».

– Ну, за компанию! – И он показал ей свою почти пустую кружку. Но она лишь покачала головой.

– Я знаю, куда ты клонишь, – сказала она, и Ребус попытался принять вид оскорбленной невинности, отлично понимая, что ни на секунду не обманет ее этим. В общую сумятицу влились еще несколько завсегдатаев. В заднем зале за столиком сидели трое женщин, и, кроме них, посетителей не было, зато в переднем из женщин была только Шивон. Она морщила нос от всей этой толчеи и шума, с каждой минутой становившегося все оглушительней. Потом она поднесла к губам свою кружку, осушив ее до конца.

– Ну идем же! – сказала она.

– Куда? – Ребус притворно нахмурился, но она лишь покачала головой. – Я сдал свой пиджак. – Пиджак он сдал из дипломатических соображений, надеясь показать, как ему хорошо и вольготно в этом баре.