– Бегом трусцой увлекался, в туристические походы ходил.

– А в теннис с кем он играл?

– С Тони… ну и с другими тоже. Не в меня он в этом смысле пошел, должен сказать. – Реншоу опустил взгляд к своей раздавшейся талии.

Шивон ответила улыбкой, почувствовав, что он этого ждет. И все же ей во всех его словах чудилось что‑то неестественное, как будто в этой беседе задействована была лишь малая часть его мозга, в то время как остальная все еще столбенела в ужасе.

– Он и покрасоваться в форме, видно, любил, – сказал Ребус, поднимая вверх фотографию в рамке – на ней Дерек и Энтони Джарвис были в фуражках и форме ОКК. Реншоу поглядел на фотографию с безопасного расстояния от порога.

– Дерек пошел туда лишь за компанию, из‑за Тони, – сказал он. Ребус вспомнил, что и Эрик Фогг говорил примерно то же самое.

– А в море они вместе не выходили? – спросила Шивон.

– Может, и выходили. Кейт вот пробовала водные лыжи… – сказал Реншоу, голос его упал, глаза расширились. – Этот мерзавец Хердман катал ее на своем катере… ее с подругами. Если я его когда‑нибудь встречу…

– Он мертв, Аллен, – сказал Ребус и протянул руку, чтобы коснуться плеча кузена. Футбол… там, в Боухилле… в парке… и как Аллен ребенком ободрал себе колено на бетонированной площадке, и Ребус прикладывал к ссадине лист подорожника.

Были и у меня родные, а я растерял их… С женой расстался, дочь – в Англии, брат – бог весть где…

– Узнай, когда его похоронят, – сказал Реншоу. – Очень хочется выкопать его из могилы и убить заново.

Ребус сжал его плечо и увидел, как на глаза мужчины вновь навернулись слезы.

– Давай‑ка спустимся, – сказал Ребус, ведя его назад к лестнице. Лестничный пролет был узким, и, спускаясь бок о бок, они касались друг друга плечами. Двое взрослых мужчин, опирающихся друг на друга.

– Аллен, – сказал он, – можно мы на время возьмем ноутбук Дерека?

– Его ноутбук? – Ребус молчал. – А зачем… Ну, не знаю, Джон.

– На день‑два. Я верну.

Видимо, Реншоу никак не мог понять смысла этой просьбы.

– Наверно… Если ты считаешь…

– Спасибо, Аллен. – Повернувшись, Ребус кивнул Шивон, и та вновь устремилась вверх по лестнице.

Ребус провел Реншоу в гостиную, усадил на диван. Тот немедленно схватил пригоршню фотографий.

– Мне надо их разобрать, – сказал он.

– А что у тебя с работой? Сколько ты можешь отсутствовать?

– Мне сказали, что я могу вернуться после похорон. Сейчас затишье: не сезон.

– Может, я обращусь к тебе, – сказал Ребус. – Пора мне продать мою старую клячу.

– Я помогу, – пообещал Реншоу, поднимая глаза на Ребуса. – Я буду не я.

В дверях показалась Шивон с ноутбуком под мышкой; провода компьютера волочились за ней.

– Нам пора, – сказал Ребус. – Так я загляну к тебе, Аллен.

– Всегда к твоим услугам, Джон.

Реншоу с трудом поднялся, протянул руку. А потом неожиданно прижал Ребуса к груди и похлопал его обеими руками по спине. Ребус сделал то же самое, подумав, что поза его, наверное, столь же нелепа, как и охватившее его смятение. Шивон отвела взгляд и стала изучать носки своих туфель, словно раздумывая, не нуждаются ли они в ваксе. Когда они уже шли к машине, Ребус понял, что вспотел так, что рубашка липнет к телу.

– Что, в доме так жарко было?

– Не особенно.