Наконец из притихшего леса донёсся громкий щебет, и Кроха, мельтеша, как крошечный фейерверк, взлетела над кронами. Перед ней порхал светящийся мотылёк. Кроха выжидающе зависла в воздухе.

Мы поспешили в том направлении.

Я покосилась на Эбба. Вид у него был страдальческий.

– Ты в порядке?

Он взглянул на меня и кивнул.

– Тебе больно? – спросила Джерм.

Эбб ответил не сразу, будто обдумывал вопрос:

– Моя душа словно на конце слишком сильно натянутой резинки. Поэтому да, это больно.

– Может, тебе вернуться? – предложила я.

Он помотал головой:

– Я потерплю. – И порхнул вперёд, не дожидаясь продолжения разговора.

Когда мы нагнали Кроху, я в немой команде направила луч фонарика вперёд, и она унеслась дальше. Она отлетала довольно далеко, но не настолько, чтобы мы больше не слышали её щебетания или не различали, как она победно воспаряет над кронами. Найдя очередного мотылька, она принималась кружить, привлекая наше внимание, как ярко-синий маячок посреди тёмного неба.

– Надеюсь, эти мотыльки не летят откуда-нибудь из Японии, – заметила Джерм.

И на этой позитивной ноте мы зашагали навстречу ночи и скрывающимся под её покровом тайнам.

Глава 26

Чем глубже мы уходили в лес, тем больше постепенно затихали звуки Сипорта – гул редкого автомобиля, несмолкающий шум океана. Вскоре мы уже не слышали ничего, кроме шороха листьев и периодического щебетания Крохи, сообщающей об обнаружении очередного мотылька. Звёзды сверкали, как рассыпанные по небу светящиеся зёрна.

На рассвете нам пришлось остановиться, потому что Эбб и Кроха – как и весь незримый мир – поблекли, готовясь исчезнуть.

– Я проснусь на закате у своей могилы, – сказал Эбб, – и нагоню вас, как только смогу. – И в следующую секунду он растворился в воздухе.

Мы с Джерм нашли себе солнечное место, разложили рядом спальные мешки, чтобы греть друг друга, и проспали почти весь день.

Встали мы на закате. Фред успел вылезти из моего кармана и сплести паутину на дереве над нами с незаконченным рисунком цветка. Я осторожно подхватила его и вернула в карман. Мы поели и подождали, когда Кроха пробудится с лучом фонарика и вернётся Эбб.

Серебряный полумесяц едва успел приподняться над деревьями, как мы увидели его светящийся силуэт, плывущий к нам в темноте. Он не выглядел усталым, что было ожидаемо, но на его лице ясно проступала мука. Сегодня дистанция между ним и домом далась ему заметно тяжелее, чем вчера. Перемолвившись парой фраз, мы собрали вещи и двинулись в путь.

После нескольких привалов и перекусов за ночь мы быстро поняли, что то, что я посчитала месячным запасом вяленого мяса и арахисового «M&M’s», закончится намного раньше. Чем дольше я обо всём этом думала, тем безумнее мне представлялась идея найти ведьму, которая может быть буквально в любой точке мира. Кажется, до Джерм тоже стало это доходить. Я успела натереть ноги, а Джерм даже начала слегка прихрамывать. Как выяснилось, кеды не особо годятся для походов.

– Мама наверняка вне себя, – угрюмо сказала она. – Могу поспорить, она уже позвонила в полицию. А вдруг они отправят за нами ищеек?

– Сейчас не пятидесятые, – возразила я без должной уверенности.

Но в нашей долгой ходьбе был и плюс: количество мотыльков памяти начало расти. Крохе уже не нужно было отлетать на большое расстояние, чтобы их найти. И чем больше их становилось, тем проще нам было проследить за общим направлением их движения. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

К трём часам ночи, по наручным часам Джерм, их стало так много, что мы уже обходились без помощи Крохи.