Покачал головой, улыбнувшись разочарованию, вспыхнувшему в её глазах, и опустился вниз, задирая подол платья на живот. насколько секунд на то, чтобы выдохнуть воздух, когда увидел, как он подрагивает от возбуждения. Контраст молочной кожи и черного кружева, облегающего стройное тело. Стянув вниз бельё, провести языком по обнажённой плоти, вцепившись пальцами в простыню, чтобы не застонать от её вкуса. мне казалось, я его помнил, но ни хрена. Ни хренааа… Он куда более насыщенный, куда более завораживающий, куда более пьянящий, чем я знал.

— Мой, — языком по влажным складкам, — личный, — смакуя её желание, — наркотик.

Пальцами расстёгивая пуговицы платья, чувствуя, как извивается, выгибаясь, в нетерпении стягивая одежду и тут же зарываясь ладонями в мои волосы, когда втянул в рот клитор.

Сжимая ладонью упругую грудь, другую опустить вниз и скользнуть пальцами между ног, зарычав, когда сжала их изнутри.

Ударами языка по тугому пульсирующему комку плоти, лаская изнутри её лоно… только лаская, несмотря на то, как приподнимает требовательно бёдра навстречу моим движениям.

Оторвавшись, приподняться к её лицу:

— Соскучился, — первый толчок пальцами, — как же я, — второй, и поймать её выдох губами, не успев сдержать собственного рыка, — соскучился по тебе, Марианна.

Опираясь на локти, чтобы не задеть живот, прислонившись лбом к её лбу, всё быстрее двигая пальцами внутри неё. Растирать клитор большим пальцем, ощущая, как стекают капли пота по вискам. Вжимая свои бедра в постель, сцепив зубы, чтобы не взреветь от похоти, кипящей в венах огненной лавой. Вытащив пальцы, провести по своим губам, закатывая глаза от удовольствия. Успев поймать вздох её разочарования и, мазнув по приоткрытому рту её же влагой, снова проникнуть в тугую дырочку.

— Сладкая моя девочка, — ускоряя темп, ощущая, как сжимается всё тело от потребности ворваться в неё по-настоящему, — такая сладкая, Марианнааааа….

Цепляя большим пальцем клитор, ожесточенно растирая его, срываясь на рваные, хаотичные движения.

* * *

Это уже и мой водопой, и от жажды сводит всё тело, подбрасывает вверх, заставляя выгнуться на постели, тянуться за его рукой. Никогда я не смогу здесь вести… никогда я не смогу здесь играть. Это та территория, где я вся в его власти и он хозяин. Он и только он. Это останется неизменным всегда. И меня трясёт от возбуждения только при взгляде на его бледное лицо, на эти заостренные в муке черты и бешеный блеск в глазах… И осознание, почему сдерживается, сводит с ума вместе с пониманием, чего ему это стоит. Я вижу в его зрачках, ЧТО бы он сейчас сделал со мной, если бы на моё состояние, и от этого видения прошибает током, каменеет низ живота и пульсирует между ног. Задирает подол платья на талию и склоняется к моим распахнутым коленям.

И голос… он умел им ласкать так, как и пальцами или наглым языком. Он играл им так же, как и прикосновениями к пульсирующему в ожидании клитору. Обхватил губами, и я со стоном впилась в его волосы руками, ощутила мягкое проникновение пальца и громко, протяжно застонала, сжимая его изнутри.

Поднимается ко мне и смотрит в глаза, проникая все глубже, но так же осторожно и я горю под этим взглядом. Голодным, внимательным, сосредоточенным на каждой эмоции на моем лице. Ему нужна реакция, он ею питается, он её считывает, сжирает, сдирает с моих приоткрытых губ, не прекращая адски медленно проникать пальцами и контрастом быстро растирать горящий, твердеющий под его ласками клитор. Почти на грани. Глаза в глаза. Так близко, что я не вижу его лицо, только голодные обезумевшие зрачки.

Остановился, заставляя всхлипнуть и потянуться за его рукой, впиться в затылок, притягивая к себе, выдыхая со свистом раскаленный воздух.