Нейтралы недаром стояли выше остальных рас. Сейчас я видел, как мой помощник едва заметно вздрагивает и ведет головой, реагируя на застывшую в воздухе ауру злости. Она исходила от других нейтралов, сражавшихся внизу, и отдавалась своеобразной мелодией и во мне. Натянутой струной с настолько низкой частотой звучания, что его не воспринимали все остальные виды живых тварей. Нас же вело. Инстинктивно. Вело каждого нейтрала от жажды броситься вниз и разорвать любого, кто неосознанно, но очень грубо касался этой струны, выстанывавшей в ритме гнева и ярости. Невольно перевёл взгляд на его ладонь, обхватившую ствол дерева. Отстукивает двумя пальцами. Но это не нетерпение, это на потребность ввязаться в бой. Это та самая струна звучит в его голове мрачной мелодией. Реквием по Львам. Я слышу его тоже. Медленный. Тягучий. Прерывающийся мгновениями тишины, но только для того, чтобы в следующие мгновения взорваться тяжёлыми аккордами.

Они диссонируют во мне с желанием увести этого и остальных нейтралов как можно дальше отсюда, позволить вампирам убежать. Ведь я до сих пор не знаю, кто там среди них.

Отвёл взгляд от Лизарда и попытался почувствовать знакомые запахи или энергетику. Слишком далеко. Позади молекулы воздуха разрываются новыми вторжениями. Одно. Второе. Третье. каратели. Беззвучно опускаются на деревья подобно стае чёрных воронов, преследующих свою обессиленную жертву. И весь лес замер, покорно склоняя макушки деревьев перед опасными хищниками, незаконно ворвавшимися в его царство. Я слышу сердцебиение каждого мужчины, но сам лес впитывает равномерный стук, не позволяя ему разбить мелодию предвкушения другими ритмами.

«По периметру. Воронов, Вольский, Черногоров, Мокану. Это мои. Остальных — рвать до смерти.»

Мысленным приказом, будучи уверенным, что не поступит ни одного вопроса. Каждого представителя названных мной фамилий каратели не просто знают в лицо, но и детально ознакомлены с историями их жизни. Я не вижу, но уверен, что каждый из них склонил голову в знак повиновения. И уже через секунду услышал шум от покачивания деревьев, покинутых нейтралами.

Я пытался связаться с Сэмом более получаса. Но сын, как обычно, игнорировал все попытки общения, выстроив глухую стену между нами. Дьявол! Сейчас, как никогда, я ощущал боль от ударов об неё. Я знал, что со стороны мои каратели видели лишь мою напряжённую фигуру и закрытые глаза, а внутри… внутри я орал, разбивая кулаками и ногами эту грёбаную твердь, об которую разбивались мои беззвучные крики. И мне казалось, я видел, как, превратившись в тяжёлые серые камни, они, с глухим звуком ударяясь о его молчание, снова и снова падают вниз, рассыпаясь на крошки отчаяния и злости.

Снова посмотрел на Лизарда, оставшегося со мной. На мгновение закралась мысль, что он мог не покидать меня далеко не из преданности. Точнее, не из-за преданности лично мне, а выполняя распоряжение Главы. Но тут же отбросил её подальше — выбора у меня всё равно не было. Либо доверить свою спину этому парню, не выпуская, правда, при этом нож, которым мог сам вспороть ему горло, либо же отослать его к остальным и попытаться провернуть всё сам. В любом случае я рисковал, а рисковать всё же я всегда предпочитал по-крупному.

Каратель отводит взгляд, умышленно предоставляя мне возможность продолжать оценивать его состояние. Раскрываясь и не пряча судороги, пробегающие по его лицу — зов общей крови нейтралов. Сейчас там, внизу, уже кого-то из карателей убили, и его смерть выплеснулась в наших венах кипящей лавой, заставив стиснуть зубы, чтобы не зашипеть от неожиданной боли.

Кровь, которую нам давали во время ритуала… сам ритуал. Они не просто превращали одних тварей в тварей другой расы, они соединили нас так, что уничтожение одного представителя вида отзывалось во всех других обжигающей вены болью.

«Время!»

Безмолвно. Зная, что Лизард услышит. И ублюдок радостно скалится, ощетиниваясь.