Я закрыл глаза, сосредотачиваясь на звуках противостояния, и, когда открыл их, уже находился всего в паре метров от громких стонов вампиров, корчившихся на сырой земле, пока два карателя с садистским удовольствием, за которое Курд каждого из нас приговорил бы к наказанию, выворачивали им сознание.

Где-то совсем близко раздался еле слышный хлопок выстрела, и мы все, не сговариваясь, застыли, ощутив новую порцию жидкого олова в венах. Ублюдки использовали голубой хрусталь. Окинул взглядом развернувшуюся на поляне картину: на твари, что сейчас харкали кровью, стоя на четвереньках и содрогаясь в предсмертной агонии у наших ног, явно были всего лишь отвлекающим манёвром. Пара десятков вампиров, с проклятьями и рычанием бросавшихся на стоявших, словно каменные изваяния, нейтралов. Но они были приманкой, не более того. Настоящая опасность исходила откуда-то с востока. Оттуда, где раздавались тихие, но такие точные хлопки.

Подошёл к телу одного из карателей, из его горла сочилась красная кровь, контрастом с чёрной вампирской, заливавшей почву. Бледно-зеленые глаза широко распахнуты и обращены к небу. К месту, куда никогда не попадёт ни один из тех, кто находился сейчас здесь. Приложил руку к его груди, забирая остатки энергии, всё ещё теплившейся в его теле. Мародёрство? Плевать. Мёртвым не нужны ни оружие, ни одежда, ни еда, ни энергия, ни даже части тела. А вот остальным всё это вполне может помочь сохранить жизнь.

Перед нам, как снова телепортироваться, оглянулся и, сосредоточившись, обрисовал мысленно огненный круг, в который, подчиняясь моей воле, медленно вошли, вползли или вбежали вампиры. Курд объяснил мне, что управлять сознанием других существ могли только высшие нейтралы. Но зато мои парни могли отлично поиздеваться над Львами, извивавшимися от боли в центре этого круга. Поманив пальцем своего помощника, испарился, зная, что тот следует за мной.

* * *

— Сукин сын!

Знакомый голос, заставивший вздрогнуть и закрыть глаза, проклиная чёртову судьбу, так не вовремя пославшую встречу именно с ним.

Не вовремя — это значит, что первым, кого я услышал, очутившись у скрытой деревьями скалистой пещеры, был Изгой, матерившийся сквозь зубы. С огромным мечом, который он держал на плече, блондин стоял ко мне спиной возле молодого, но, мать его, меткого стрелка, державшего на мушке карателей внизу.

— Он согнал их в кучу, словно грёбаных баранов. Конченый ублюдок просто оставил их всех подыхать перед этими уродами.

— Волками, — резкий разворот ко мне, дикие крики где-то позади и сбоку. Но это проблема Лизарда, а передо мной стояла сейчас моя с сиреневыми, так похожими на глаза моей жены, глазами, — Правильнее сказать «волками», здоровяк. Если ваши парни стадо баранов.

Он медленно опустил руку со своего плеча, обхватывая второй рукоять меча.

— Мокану.

— Морт, — склонил голову, наблюдая за нам, как темнеет его взгляд, как затягивается пеленой ненависти. Увеличивается зрачок, поглощая цвет, растворяя сиреневый в черном.

Он скалится, расставляя ноги и слегка сгибая колени, вскидывая руки к груди. Верхняя губа подрагивает, открывая длинные клыки.

— Правильнее сказать «предатель».

Не говорит — рычит, не отрывая глаз от моего лица. Несмотря на то, как дергается его рука, как сводит плечо в сторону криков стрелка, в шею которого Лизард первым делом запустил хрустальный кинжал. Теперь малолетний ублюдок дрыгался в предсмертных судорогах возле массивных ног Вольского, булькая чёрной кровью.