– Когда придут гринго, вы, девушки, ведь не будете жаловаться на меня? – спросил нас Сантикло сегодня вечером.

– Конечно будем, Сантикло, – дразнит его Делия. – Мы обязательно скажем, что ты питаешь нежные чувства к некоторым заключенным. Ты никогда не относился к нам всем одинаково. Мне, например, ни разу не принес ни одного леденца или ленточки для волос.

Сантикло выглядит немного напуганным, так что я говорю:

– Да она просто дразнит тебя, Сантикло. Ты был нам добрым другом. – Я говорю это из вежливости, но потом начинаю размышлять об этом и решаю, что так и есть.

За это мы и прозвали его Сантикло[229] – в честь большого, веселого американского святого, который приносит дары даже тем, кто не верит в Иисуса и трех королей.

Десятое июля, воскресенье, ночь (мама прислала нам фонарик)

Комитет из ОАГ все еще не приехал, но появляются все новые и новые слухи. В начале прошлой недели гостей ждали к концу. Но теперь ходят слухи, что они ждут, не умрет ли Бетанкур. А еще решают, как именно будут проводить расследование.

– Просто запустите их к нам и закройте дверь, – говорит Сина. – Уж мы им дадим полную информацию…

– Ага, – вставляет Динора. – Вы, девушки, дадите им информацию, а мы дадим им кое-что еще.

Все заливаются смехом. Мы открыто говорим о таких вещах. Не могу сказать, что я как-то особенно по этому скучаю, но некоторые девочки готовы на стенку лезть от того, как сильно хотят мужчину. И, надо добавить, говорят такое не только «дамы полусвета». Самое удивительное было услышать это от Минервы.

Девушки здесь бывают такими вульгарными. Господи, да за полгода я услышала столько всего, о чем все двадцать четыре года своей жизни ни разу не слыхала. Например, что есть сложная система телесных признаков, по которым можно определить, какой мужчина вам подходит. Допустим, у вас толстый и короткий большой палец – тогда вам наверняка подойдет мужчина с такими же данными в другом месте. У меня большой палец короткий, но тонкий, и значит, мне подойдет невысокий худой мужчина со «средними» данными. Фу!

Я знаю, что некоторые девушки слишком близки. Это единственное, чего не позволяет Сантикло. Он убежден, что это просто неправильно.

У меня самой был момент такой близости, и все оказалось не так уж плохо. Это было с Магдаленой после нашего недавнего разговора.

…Только что мимо прокралась Валентина.

Лучше спрячу дневник, чтобы дважды не испытывать дьявола. Продолжение следует.

Одиннадцатое июля, понедельник, день, тихий час

Я упомянула о близком моменте с Магдаленой. Вот как это произошло.

Однажды вечером она пришла ко мне «в гости», мы разговорились, и она наконец рассказала мне всю историю своей жизни. Прямо скажем, у меня сердце кровью обливалось. Я жила тут месяцами, думая, что страдаю больше всех. Что ж, я сильно ошибалась. История Магдалены открыла мне глаза на мое привилегированное положение больше, чем все лекции Минервы о классовом обществе, вместе взятые.

Когда Магдалене было тринадцать лет, у нее умерла мать, ей некуда было идти, и она устроилась служанкой в богатую, знатную семью (Де-ла-Торрес – настоящие снобы). Ночь за ночью к ней приходил и «использовал» ее один молодой человек из хозяйской семьи. Она так ни разу и не сообщила об этом своей хозяйке, поскольку считала, что это часть ее работы. Когда она забеременела, то пришла к донье, а та назвала ее неблагодарной лживой шлюхой и выгнала на улицу.

Магдалена родила девочку, Амантину, и они много лет жили впроголодь. По словам Магдалены, куча мусора возле старого аэропорта стала им bodega[230], а заброшенный сарай у взлетно-посадочной полосы – домом.

«Pobrecitas[231]», – все повторяла я.

Однажды кто-то из семейства Де-ла-Торрес, должно быть, увидел где-то светловолосую кареглазую малышку и решил, что она слишком похожа на их сына, а значит, действительно его родственница.