Ох уж эта Эльса… вечно все придумает! Насколько я могла судить, у нее была все та же прекрасная фигура, что и раньше.

– Да ты только посмотри на эти бедра! Просто взгляни на эти ноги! – восклицала она.

Однажды она спросила меня, оценивающе оглядывая мою фигуру:

– Как тебе удается оставаться такой стройной?

– Тюрьма, – сказала я без всякого выражения. С тех пор мою фигуру она больше ни разу не упоминала.

У Эльсы и Роберто была лодка, и каждые выходные они выходили на ней в море.

– Порыбачить, – подмигивала Эльса.

В море они ловили передачи радиостанции Swan[236], вещавшей с небольшого острова к югу от Кубы, радио Rebelde с Кубы и Rumbos из Венесуэлы.

– Там это самые обычные новостные радиостанции, – поясняла Эльса и во время каждого свидания сообщала мне последние новости.

Однажды Эльса заявилась взволнованная, с раскрасневшимся лицом. Она никак не могла успокоиться и присесть хотя бы на минуту, даже чтобы перекусить своими любимыми pastelitos[237]. Ей требовалось сообщить мне новости, для которых нужно было немедленно выйти в сад.

– Ну, что такое? – спросила я, схватив ее за руку, когда мы спрятались в кустах антуриума.

– ОАГ ввела санкции! Колумбия, Перу, Эквадор, Боливия, Венесуэла, – Эльса загибала пальцы, – даже гринго! Они все разорвали с ним отношения!

В воскресенье они с Роберто вышли в море и увидели на горизонте американский военный корабль.

– В столице такой переполох! – Эльса потерла руки. – Роберто говорит, что на будущий год…

– На будущий год! – перебила ее я. – К тому времени кто знает, что может случиться?

Мы немного помолчали. Вдалеке раздавались крики детей, играющих с большим ярким пляжным мячом, который тетя Эльса привезла им из столицы.

– Деде выговаривает мне, что я не должна это все с тобой обсуждать. Но я возражаю: «Деде, это у Минервы в крови». Я ей рассказала, как ты чуть не подстрелила Трухильо игрушечной стрелой, помнишь? Мне пришлось вмешаться и сделать вид, что это часть спектакля.

Интересно, кто из нас переписал прошлое, чтобы оно соответствовало нашей нынешней жизни?

– Ай, Эльса, все было не так.

– Неважно. А она в ответ поведала мне, как ты освободила кроликов у отца на ранчо, потому что считала неправильным держать их в клетках.

На этот раз все так и было, но слышать эту историю мне было неприятно.

– И что со мной стало в итоге?

– Что ты имеешь в виду? Ты немного поправилась. Отлично выглядишь! – она окинула меня взглядом, одобрительно кивнув. – Минерва, я так горжусь тобой!

Как же мне хотелось в тот момент излить душу старой подруге. Признаться, что я чувствую себя совсем не так, как до тюрьмы. Что я очень хочу вернуть себе собственную жизнь.

Но прежде чем я успела что-то сказать, она схватила меня за руки.

– ¡Viva la Mariposa![238] – прошептала она с чувством.

Я ответила ей уверенной лучезарной улыбкой, на которую она так рассчитывала.

* * *

Хорошая новость так сильно подняла нам настроение, что мы никак не могли дождаться четверга, чтобы рассказать мужчинам. Накануне вечером в спальне мы веселились и почти праздновали победу, завивая волосы, чтобы на следующий день на встрече с мужчинами выглядеть особенно привлекательно. Мы всегда так делали, в каком бы мрачном настроении ни пребывали. И наши мужья это замечали. Мы с сестрами признавали: чем дольше наши мужчины находились в тюрьме, тем романтичнее они становились.