Несколько дней назад Хильда снова появилась в Непорочном Зачатии – чтобы спрятаться от guardia![28] Вот что произошло: она везла какие-то тайные бумаги в багажнике машины, которую взяла напрокат, и на шоссе у нее кончился бензин. Один из ее друзей приехал ей помочь, и им удалось раздобыть на заправке немного топлива в канистре, но, когда они ехали обратно, увидели, что вокруг машины толпятся полицейские. Багажник был вскрыт. Хильда попросила своего друга подвезти ее до Непорочного Зачатия, где разбудила Минерву и ее подруг. Они долго спорили, что делать, и наконец решили, что нужно попросить помощи у сестер.

Так что той же ночью они постучались в двери монастыря. Им открыла сестра Асунсьон в ночной рубашке и чепчике, и Минерва выложила ей все как есть.

Минерва сказала, что все еще не уверена, согласилась ли сестра Асунсьон помочь из доброты душевной или потому, что это был идеальный урок, который следовало преподать Хильде. Ты только представь! Хильда ведь не верила в Бога!

Сегодня к нам снова приходили полицейские. Ничего не заподозрив, они прошли мимо сестры Хильды, которая спрятала руки в рукава и смиренно склонила голову перед статуей Матери Милосердия. Если бы я не была так напугана, я засмеялась бы во весь голос.

Четвертое июля, четверг

Наконец-то дома, дорогой Дневничок!

Минерва закончила учебу в прошлое воскресенье. Мы все ездили в Ла-Вегу, чтобы посмотреть, как она получает диплом. Даже Патрия со своим огромным животом. Ребенок должен родиться со дня на день.

Мы с сестрами приехали домой на все лето. Жду не дождусь, когда мы отправимся купаться. Минерва говорит, что отведет меня в лагуну и сама собирается понырять в своем «соблазнительном» купальнике. Мол, какой смысл исполнять promesa, если мама с папой все равно не позволят ей поступить на юридический факультет в столице?

Этим летом я собираюсь учиться только тому, что сама хочу знать и уметь! Например, Патрия научит меня вышивать, Деде – вести торговые книги, тетя Флор – печь торты (и я смогу больше видеться с симпатичным кузеном Берто и с Раулем тоже!!!), Фела – произносить заклинания (маме лучше об этом не знать!), ну а Минерва – что говорить, чтобы выигрывать в споре, ну и все что угодно, чему она еще захочет меня научить.

Двадцатое июля, суббота

О Дневничок!

Мы всей семьей только что вернулись с кладбища. Хоронили сыночка Патрии, который вчера родился мертвым.

Патрия очень печальная и все время плачет. Мама постоянно твердит, что Бог знает, что делает, а Патрия так неуверенно кивает, будто наполовину не верит в это. Педро просто хрустит костяшками пальцев и утешает ее, мол, очень скоро они смогут завести еще одного. Представь, каково это, слышать такие многообещающие речи, когда переживаешь нелегкие времена.

Они побудут у нас, пока Патрии не станет лучше. Я стараюсь быть храброй, но каждый раз, когда думаю об этом милом мертвом младенце, лежащем в гробу, как будто у него совсем нет никакой души, я тут же начинаю плакать.

Лучше мне закончить, а то меня снова переполняют чувства.

Среда, в спешке

Мой дорогой Дневничок, ох, милый…

Минерва спрашивает, готова ли я передать ей тебя. Я отвечаю: дай минутку, я кое-что допишу и попрощаюсь.

Хильду поймали! Полиция схватила ее, когда она пыталась покинуть монастырскую школу. Всех участников собраний у дона Орасио успели предупредить, чтобы они уничтожили все, что может навлечь на них подозрения.

Минерва закапывает все свои стихи, бумаги и письма. Говорит, что не собиралась читать мой дневник, но он лежал на виду, она его полистала и увидела имя Хильды. Говорит, что не совсем правильно было его читать, но иногда приходится делать что-то неправильное для высшего блага. (Опять эти юридические разговорчики, которые ей так нравятся!) Говорит, что тебя нам тоже надо закопать.