Представь себе, в такую жару расхаживать в платье, усыпанном рубинами, бриллиантами и жемчугом и отороченном ста пятьюдесятью футами русского горностая. На эту опушку ушло целых шестьсот шкурок! Все это было опубликовано в газете, видимо, чтобы произвести на всех впечатление.

Маноло не хотел, чтобы Минерва участвовала в марше. Она могла бы получить освобождение по причине беременности – да, представляешь?! Они не стали ждать, пока она закончит университет. Но Минерва заявила, что она ни за что не позволит своим compañeras[128] нести этот крест, не разделив его с ними.

Мы, должно быть, прошагали больше четырех километров. Проходя мимо трибуны «королевы» Анхелиты, мы склонили головы. Когда я поравнялась с трибуной, то немного замедлилась, чтобы получше ее рассмотреть. У ее накидки был очень высокий меховой воротник, и десятки служителей обмахивали ее слева и справа. Я ничего толком не разглядела, кроме маленького симпатичного недовольного личика, блестевшего от пота.

От этого зрелища мне было ее почти жаль. Я задавалась вопросом, знает ли она, насколько ужасен ее отец, или все еще полагает, как я когда-то думала о папе, что он – Бог.

1956 год

Двадцать седьмое апреля, пятница, ночь, столица

Пишу тебе раз в год… Не могу лгать. Дорогой дневник, если ты выглядишь значительно стройнее, то это только потому, что все это время служил мне универсальным источником бумаги на все случаи жизни. Бумага для писем, списки покупок, конспекты лекций. Хотелось бы мне, чтобы так же легко таяли мои килограммы. Сижу на серьезной диете: хочу влезть в одно платье на праздники. Завтра пойду к Минерве, чтобы поработать над праздничной речью.

Двадцать восьмое апреля, суббота, день, столица

Достопочтенный господин ректор, многоуважаемые профессора, дорогие однокурсники, друзья, родные, я тронута до глубины души…

Минерва покачала головой. «К чему эти сенти-менти?» – спрашивает она.

Я хочу выразить искреннюю благодарность за ту огромную честь, которую вы мне оказали, выбрав меня Мисс Университет будущего года…

Малышка снова начала плакать. Она капризничала весь день. Наверное, заболевает. Начался сезон дождей, все болеют. Хотя, возможно, маленькой Мину просто не понравилась моя речь!

Я буду стараться изо всех сил, чтобы послужить ярким примером высоких ценностей, которые проповедовал в течение четырехсот лет своей деятельности первый университет Нового Света, служа маяком знаний и кладезем мудрости для лучших умов, которым посчастливилось пройти сквозь врата этого вдохновенного сообщества…

Минерва перебила меня и сказала, что это слишком длинное предложение, и все еще ни одного упоминания сама-знаешь-кого. Маленькая Мину успокоилась, слава Богу.

Так мило со стороны Минервы, что она мне помогает, учитывая, сколько всего ей приходится делать с новорожденной малышкой и по своей юридической учебе. Но она сказала, что очень мне рада. Хотя бы не будет скучать по Маноло, который снова не смог вырваться из Монте-Кристи на выходные.

Но особенную искреннюю благодарность я хочу выразить нашему истинному Благодетелю и Хозяину, Рафаэлю Леонидасу Трухильо, защитнику образования, свету Антильских островов, Первому Учителю и Просветителю своего народа.

«Не переусердствуй», – сказала Минерва и напомнила, что после дела Галиндеса будет трудно выступать перед толпой.

Конечно, она права. Весь кампус только и делает, что обсуждает эту жуткую историю. Люди исчезают каждую неделю, но на этот раз исчез преподаватель университета. К тому же Галиндес сбежал в Нью-Йорк, так что все были уверены, что он в безопасности. Но Хозяин каким-то образом узнал, что Галиндес пишет книгу против режима.