|
Тех погубил консерватизм. Они всегда полагались исключительно на магию, как и их учителя, и учителя их учителей, и когда та стала терять силу, смирились с неизбежным, вместо того, чтобы искать альтернативный выход. Но у нас есть опыт, которого не было у них. Той магии, что еще сохраняется здесь, нам хватит, чтобы вернуть себе власть и создать мощное всемирное государство. Однако удерживать эту власть в дальнейшем мы будем светскими средствами. Опираясь на армию, тайную стражу и все то, чему мы научились у времени меча.
– Значит, мой отец и в этом был прав! – потрясенно произнесла Элина. – Все, о чем вы мечтали – это снова захватить власть над миром. А я‑то за вас заступалась… (она уже не пыталась изображать из себя Эрварда). – Элина, неужели ты думаешь, что нам нужна власть ради власти, как всем этим вашим правителям, вечно грызущимся друг с другом? – маг сокрушенно покачал головой. Он, кажется, и сам не заметил, как перешел на «ты» – перед ним ведь была уже не высокородная аристократка, дочь приближенного короля и любимица королевской семьи, а всего лишь одна из миллионов подданных его будущей империи – впрочем, подданная, к которой он испытывал отеческую симпатию. – Поверь, мне было бы легче дожить свой век старым чучелом, над которым все смеются, чем принимать на себя ответственность за весь мир. Но мир погряз в дикости и нуждается в руководстве мудрых. Ты пересекла чуть ли не весь Великий континент, Элина. Видела леса и реки, моря и пустыни, степи и горы. И ты видела людей разных рас и народов. Ты видела, до чего они довели этот мир, получив право самим распоряжаться его судьбой. Междуусобные войны. Истребление целых рас. Заговоры и перевороты. Нищета и голод. Цветущие земли, превращенные в пустыню, болезни и стихийные бедствия. Упадок культуры, утрата связей между народами. Разбойничьи набеги, бандитизм на море и на суше. Рабовладение и работорговля… – Мне казалось, кое‑кто тут совсем не против рабовладения, – ядовито изрек Артен на древнем едином. – Не в таких варварских формах! – возразил Рандавани. – Я считаю рабство эффективным, когда раб рождается рабом и знает, что всю жизнь будет рабом. Рабов надо выращивать и разводить, как мы делаем это, выводя нужные нам породы скота. Раб – не более чем самое смышленое домашнее животное, и при соответствующем воспитании – и обращении без ненужной жестокости – он будет считать такое состояние единственно нормальным и подходящим для себя. Но хватать свободных людей и превращать их в рабов – это совершенная дикость. Я не раз пытался довести эту мысль до и прежнего, и нынешнего хана, но они, увы, не вняли. Впрочем, теперь это уже неважно… – Я хочу подчеркнуть, что это – позиция Восточных братьев, – тут же вмешался Зендергаст также на едином языке. – Мы, Западные, ее не разделяем. Мы исходим из того, что всякий, рожденный человеком, имеет право на свободу… в определенных пределах, разумеется. – Вы еще не построили ваше идеальное государство, а уже грызетесь, – язвительно констатировал принц. – Вовсе нет! – не согласился Рандавани. – По главным вопросам мы всегда достигаем единства. А частности вроде этой остаются на усмотрение фракций. Каждая из них на своей территории может вводить свои правила, согласующиеся с генеральной линией, но учитывающие местную специфику. – Я вообще не понимаю, Рандавани, как вас занесло в эту… в эту компанию, – произнес Артен. – Вы же ученый! – Это вы, на Западе, противопоставляете науку и магию, – пожал плечами тургунаец. – А мы на Востоке стремимся к гармоничному единству. – Скажите еще, что ваши непричастны к гибели Зурбестана, – усмехнулся принц. |
