За время разговора они спустились на равнину и как раз подходили к порядкам хардыгар. Редрих направлялся туда, где, возле свежепоставленной палатки, с горизонтального древка свисал в безветренном воздухе полковой штандарт – на черном поле перекрещенные мечи, с которых капала кровь. Лица ханских гвардейцев оставались профессионально бесстрастными, однако их узкие глаза (большинство хардыгар все же принадлежало к восточной расе) следили за необычными спутниками их офицера.

– Собственно, досказать осталось немного, – сказал граф. – Примерно месяц назад я случайно встретил Редриха на улице Керулума. Никогда бы прежде не подумал, что меня так обрадует вид Урмаранда – кажется, он был рад мне несколько меньше… Тем не менее, от него я узнал то, что было известно ему, но это никак не проясняло твоего нынешнего положения. А две недели спустя Редрих сообщил мне о секретном письме, с редкой поспешностью доставленном в ханский дворец и доведенном до сведения хардыгарских офицеров… Он же и добился, чтобы мне разрешили сопровождать полк.

Они подошли к палатке ир‑Берхани. Командиру хардыгар было около сорока; он был невысок, но жилист и поджар. Легкая кривоногость выдавала кавалериста, однако хардыгары одинаково хорошо бились и конными, и пешими. Он стоял, разложив на камне карту, в окружении своих офицеров, чью этническую разнородность трудно было не заметить (среди них был даже один негр); здесь же находился принц Артен, толмач, чья смуглая кожа не могла скрыть его принадлежности к западной расе (он был уроженцем одного из срединноморских городов), и пожилой тургунаец в гражданской одежде – как видно, маг, о котором упоминал Редрих.

Коротко поприветствовав хардыгарских офицеров по‑тургунайски, Эйрих уточнил, знает ли толмач тарвилонский (тот знал, хотя и говорил с сильным южным акцентом) и перешел на этот язык, понятный представителям Запада. Он коротко повторил то, что ир‑Берхани уже знал от Артена, попутно заглядывая в карту (нарисованную только этим утром на основании донесений разведчиков); местность и вражеские позиции были обозначены на ней достаточно точно, и Эйрих это отметил. К этому времени подошли уже все ферлукеры, и Эйрих вновь повторил, что ввязываться в бой при таком соотношении сил – самоубийство.

– Допустим, сейчас их двести тысяч, – спокойно ответил ир‑Берхани, – но ир‑Фарлади (вежливый наклон головы в сторону мага) говорит, что это далеко не все население Зурбестана. И мобилизационные возможности противника растут с каждым днем. Это так?

– Так, – сказала Элина.

– Видимо, так, – вынужден был согласиться Эйрих.

– Значит, – продолжал командир хардыгар, – если мы сейчас отступим и станем дожидаться подкрепления, то к моменту следующей встречи их может быть уже два миллиона. А может быть, уже и сам Керулум будет лежать в руинах.

– Вашему командованию следовало подумать об этом раньше, – проворчал Эйрих. – Мы же написали вам о зомби! Кто мешал сразу прислать нормальную армию?

– Ты наносишь мне двойное оскорбление, чужеземец, – холодно осадил его ир‑Берхани. – Ты подвергаешь сомнению мудрость Великого Хана и доблесть хардыгар.

– Простите его, он не знаком с вашими обычаями, – поспешно вмешалась Элина, опасаясь, что сейчас завяжется еще одна дуэль.

– Я полагаю, ситуация слишком серьезна, чтобы думать о вежливости, – возразил Эйрих.