– Если только Берхани не решит отступить, то на время боя мы становимся братьями по оружию, – добавил Айзендорг. – То есть, Эйрих, ты можешь рассчитывать на мой меч, как на свой собственный.

– А ты – на мой, – кивнул Эйрих. – Полагаю, из нас выйдет славный дуэт. Магам не поздоровится. В чем – в чем, а в этом мы сходимся.

Они шагали следом за Редрихом и его людьми. Элина по‑прежнему шла между графом и Эйрихом.

– А регент Урмаранд был малый не промах, – заметил вполголоса Эйрих, глядя в спину молодому ферлукеру. – Пристроил сыну в качестве наставника наримати.

– Что? – изумилась Элина. – Телохранитель Редриха, впоследствии заменивший ему отца, был…

– Не так громко. Ему это знать незачем. Да, отставным наримати. Но еще и отступником. Он нарушил обет, передав воспитаннику секреты мастерства, предназначенные лишь для наримати. И в конечном счете поплатился за это.

– Так что же, теперь и Редриху грозит опасность?

– Видимо, было решено, что он узнал недостаточно много, иначе его бы уже не было в живых. Его наставника покарали не столько за реальный вред, нанесенный Ордену, сколько за сам факт нарушения обета.

– Надеюсь, вы не имеете ко всему этому отношения? – Элина вновь посмотрела на Эйриха неприязнено.

– Разумеется, не имею. Я вообще давно в отставке, не забывайте. Что ж теперь, вы будете подозревать меня в каждом убийстве и преступлении?

– Кстати, папа! – обернулась к графу Элина. – Я тоже должна выполнить одно обещание – передать тебе привет от Таба Саберро.

– Да, я слышал об этом еще в Харбаде, а потом мне рассказал Редрих. Ведь этот бандит не причинил тебе вреда? – обеспокоенно спросил Айзендорг.

– Да, он погасил старый долг перед тобой, отпустив невредимой меня и тех, кто плыл на моем корабле. А вот кое‑кому из его головорезов пришлось объяснить правила вежливости с помощью меча.

– Если б ты знала, Элина, – вздохнул граф, – сколько раз я проклинал себя за три дня задержки в Роллендале! Целых три дня после твоего отъезда я убеждал себя, что ты уже взрослая, и что я не имею права вмешиваться в твои дела. Прежде чем, наконец, плюнул на все эти рассуждения и поскакал за тобой. Если бы хотя бы на день раньше… Первый раз я почти нагнал тебя в Пралеце, но тут ты как раз встретилась с Эйрихом. Я продолжал наводить справки о путешествующей в одиночку девушке с мечом, а надо было интересоваться юношей, путешествующим в компании мужчины… Пока я в этом разобрался, вы уже снова оторвались. Потом был путь через охваченные междуусобной войной луситские земли. На пепелище Чекнева я узнал, что оставшиеся в живых западные наемники присоединились к тарсунской армии – нетрудно представить, какими словами поминали вас чекневцы, хотя, собственно, что они хотели от наемников, да еще втянутых в их конфликт случайно? Соответственно, оттуда я пошел по ложному следу – на юг за тарсунцами и добрался, в конечном счете, до самого Крислава, где война была в самом разгаре. Мне удалось разыскать троих наемников, но они заявили, что в последний раз видели вас с Эйрихом в Чекневе и ничего не знают о вашей участи. Можешь себе представить, что я думал и чувствовал… Однако в это время в окрестностях объявились луситы, возвращавшиеся домой из плена у степняков. Тугичанско‑перское посольство выкупало только своих, но послы не могли знать каждого пленника в лицо, и некоторые ушлые луситы из других княжеств сумели этим воспользоваться. Их было совсем немного, но больше половины их предпочли тут же вступить в армии, ибо знали, что дома их сожжены, имущество разграблено и возвращаться, по сути, некуда.