– Это еще не значит, что догонят, – возразила Элина. – Способности у всех разные. А если самые способные догонят и перегонят, что с того? Наши заговорщики им просто уступят, ведь их цель – не личная власть, а восстановление магической системы правления. Нет, на то, что маги передерутся между собой и перебьют друг друга, надеяться не приходится. В прошлом среди них находились отщепенцы, но такие всегда встречали монолитный отпор остальных. Тем паче что более сильный маг всегда может узнать, что на уме у менее сильного.

– Это в прошлом, – не согласился граф. – Какие бы песни ни пел тебе старый интриган Зендергаст, не очень‑то верь в его бескорыстие. Не нужна им личная власть, как же…

– Граф, не мне вас учить военной науке, но, кажется, один из ее азов

– не следует недооценивать противника, – возразил принц. – Я согласен с Элиной – нашими врагами движет не личная корысть, а идейные соображения. И это, кстати, много хуже. Альтруисты – самые опасные люди на свете. Эгоиста можно купить или запугать, альтруиста же, уверенного, что он действует во благо, не остановит ничто.

– Их остановим мы, – уверенно заявила графиня.

– Если это вообще возможно, – буркнул Йолленгел.

– Раз они держат нас взаперти, значит, мы все еще для них опасны, – напомнила Элина. – Когда‑нибудь, господа, этот стол из обеденной залы еще станет реликвией. «Тот самый стол, за которым был разработан план, сорвавший последний великий заговор магов! «

– Лично я в город больше не пойду, – не вдохновился эльф. – От зомби я еще мог укрываться, но когда улицы начинают кишеть магами…

– Они не будут кишеть! – попыталась переубедить его графиня. – У новоприбывшх не будет много свободного времени. Если маги хотят захватить мир побыстрее – а они явно не настроены слишком откладывать – то заставят своих подручных учиться и тренироваться целыми днями.

– А тренироваться можно и за пределами пирамиды, – подхватил Йолленгел. – Нет, господа, мне действительно жаль вас огорчать, я понимаю, что заменить меня некем… но эти вылазки стали слишком опасны. Пусть я трус, но я, собственно, никогда и не набивался в герои.

В общем, в этот день падение боевого духа узников стало заметным, как никогда ранее (исключая разве что моменты первого и второго пленения). Даже Элина своими оптимистическими заявлениями пыталась убедить не столько других, сколько себя. Даже граф, хотя и считал уныние ниже своего достоинства, не нашел ободрительных слов, которые не звучали бы фальшиво. Весь его опыт, сила и храбрость были бесполезны против магии. Более того, ни одному из героев прошлого не удавалось одержать победу над магами, находящимися на вершине силы. В эпоху магов героев просто не было.

На следующий день Элина вынуждена была в очередной раз спуститься в библиотеку, дабы позвать Артена обедать. С тех пор, как не стало Эйриха с его «внутренними часами», это приходилось делать практически ежедневно – причем порою принца нужно было чуть ли не за уши оттаскивать от захватившей его книги. На сей раз принц, похоже, вновь вычитал нечто непонятное и принялся ворошить другие книги в поисках разъяснения; дело, как видно, не ладилось, ибо манускрипты, фолианты и печатные издания уже громоздились на столе изрядной грудой, а Артен с раздраженным видом листал очередной том.

Когда Элине удалось, наконец, обратить на себя его внимание, принц буркнул «сейчас иду», не прекращая своего занятия. Графиня не уходила.

– Ну что вам еще? – с досадой воскликнул Артен.