– Если вы не уполномочены принимать такие решения, свяжитесь со своими правителями, – произнес Валлойттайя с нетерпением в голосе, заставившим Низз‑унажа поморщиться. – Но прошу не медлить. Помните о «Цирцее». Наши судьбы висят на ниточке над огнем.

– Я уверен, что правители согласятся, – ответил, тщательно подбирая слова, Низз‑унаж. Мрашанцы не должны знать, что старейшие постоянно передают их разговор Военному командованию. – Я свяжусь с ними сразу же после нашего разговора.

– Сделайте это сейчас же, – потребовал Валлойттайя. – Чтобы сберечь драгоценное время, позвольте мне самому изложить им позицию мрашанцев.

– Боюсь, это невозможно, – сказал Низз‑унаж. – Наш способ связи должен оставаться тайной.

– Если так, – Валлойттайя не сумел за внешним спокойствием скрыть издевки, – то напомните вашим правителям, что лишние секреты между союзниками – это яд, способный убивать точно так же, как и враги.

– Я передам, – пообещал Низз‑унаж. И решил, что выполнит обещание. Время не доверять мрашанцам, несомненно, миновало.

– Коли так, ступайте в свои апартаменты, исследователь Низз‑унаж, – сурово произнес Валлойттайя. – И надейтесь, что еще не слишком поздно.

Глава 10

Диафрагма люка с шипением раскрылась, заполнив отсек истребителя холодным воздухом. Опустилась лестница. Осторожно, стараясь не удариться головой о край узкого туннеля, Квинн начал подниматься, глубоко дыша. Воздух был точно таким, каким он его запомнил, – полный резких запахов смазочных масел и нагретых электронных приборов, вездесущего запаха человеческого присутствия, который и за века не выветрится. Запах его прошлого; запах горьких и радостных, противоречивых воспоминаний.

Запах корабля класса «Ригель» из армии миротворцев.

Он добрался до конца лестницы, очутился в коридоре, примыкающем к докам истребителей, и поднял голову. Раскраска была шокирующей – ядовито‑красные и оранжевые пятна совершенно случайным образом испещряли холодную голубизну стен и потолка.

– С возвращением, Маэстро, – послышался сзади голос. Квинн обернулся к Клиперу – коммандеру Томасу Мейсфилду, – вылезшему из своей пилотской кабины. – Во что они превратили это место!

– Так это нарочно? – спросил Квинн, осматриваясь. В коридоре появились еще люди – остальные семеро пилотов из звена Клипера выбрались из своих машин. – Я‑то думал, что это капитановы внучки постарались.

– Это последняя гениальная идея эскадренного психолога. – Клипер спрыгнул с лестницы и приложил ладонь к ярко‑красной пластине, вмонтированной в стену. Лестница втянулась в потолок, и диафрагма люка закрылась. – Некая эзотерическая смесь цветов и форм, которая должна вдохновить пилотов на геройские подвиги и в то же время сохранить голову холодной, чтобы не закусить удила в бою и не погибнуть без толку.

– И помогает? – спросил Квинн, закрывая собственный люк.

– Не знаю, проверялось ли это экспериментально. – Клипер яростно чесал лопатки. – И я не хотел бы оказаться там в роли подопытного кролика. Пошли, «змеи», коммодор жаждет с нами познакомиться.

К счастью, мостик избежал рук психолога. Квинн осматривался по сторонам, проходя вместе со всеми через концентрические кольца пультов управления, стараясь снова вжиться в роль миротворца из «Мокасиновых змей».

Удалось лишь отчасти. Во время операции по спасению Фейлана Кавано он несколько раз «сливался» с бортовыми компьютерами грузовика и истребителя класса «Контрудар», и все прошло гладко.