— «Хлеб наш насущный даждь нам днесь».

— Остановитесь!

Голос был сильный и хриплый, глубокий и жесткий. Она не остановилась. Она слышала, что Преданный-До-Смерти кричал, что это богохульство, но она продолжала молитву.

— «И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим», — она вытянулась в струну, застыла из-за движения телеги, из-за потоков ненависти, льющихся из толпы. Капитан все ещё находился возле неё. — «И не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь».

— Аминь, — хриплый голос передразнил её.

Она открыла глаза и увидела рядом с повозкой солдата верхом на лошади. Он был одет в кожу и металл, одной рукой в перчатке сдерживал лошадь, другой держал один из шестов повозки. Он смотрел на неё, а лицо у него было самое ужасное, которое она когда-нибудь видела. Серо-стальная борода обрамляла жестокий широкий рот. Один глаз в окружении морщин среднего возраста казалось, поддразнивал её, а другой глаз, правый, был закрыт кожаным лоскутом, но такой лоскут она видела в первый раз. Он закрывал не только слепой глаз, но и большую часть щеки и лба, уходя под стальной шлем. Было в этом мужчине что-то крайне ужасное и дикое, как будто война спустила с привязи какого-то зверя в облике человека. Он сильно выделялся среди толпы.

— Это, что ли, ведьма?

Капитан был ещё возле повозки.

— Да, сэр.

Бородатый в шрамах мужчина достал из мешка свиток и вручил капитану.

— Это на неё ордер.

Капитан взял свиток, развернул, и Смолевка увидела огромную красную печать, свисающую с короткой ленты. Капитан нахмурился.

— Вы полковник Харрис, сэр?

— Нет, я король Испании. За кого, ради святого имени Господа, вы меня принимаете?

Капитан отшагнул при этой свирепой вспышки. Посмотрел снова на ордер.

— Кажется, все в порядке, сэр.

— Кажется? Сукин сын! Кажется? Ты сомневаешься? — полковник Харрис положил одетую в кожаную перчатку руку на разбитую рукоятку меча. — Так все в порядке, мразь, или нет?

— Да, сэр! Да! — капитан был шокирован гневом, который обрушился на него.

— Тогда отвяжи эту ведьму и передай мне! — Харрис повернулся в седле. — Мейсон!

— Сэр? — один из трёх человек, сопровождающих полковника, пришпорил коня вперёд.

— Посмотри, здесь ли ещё эта чёртова лодка? — он оглянулся на капитана, который в изумлении застыл на месте. Харрис угрюмо улыбнулся и более спокойно спросил:

— Как тебя зовут, мальчик?

— Уэллингс, сэр. Капитан Роберт Уэллингс.

— Развяжи её, Уэллингс или я выпущу тебе кишки, живей!

Уэллингс все ещё держал в руках ордер. Он мялся, явно сконфуженный. У него не было ножа и, поэтому, нервничая, он начал вытаскивать меч. Харрис взорвался от гнева.

— Сукин сын! Она заколдовала тебя что ли?

Раздался скрежещущий звук, мгновенное движение, и Уэллингс моргнуть не успел, как Харрис уже выхватил свой длинный меч. Он посмотрел на Смолевкую

— Наклонись вперёд, ведьма. Я сказал, наклонись вперёд!

Она наклонилась вперёд, натянув ремень, которым была привязана к повозке. Услышала свист меча и закрыла глаза, почувствовав, как за волосами проходит лезвие, она вскрикнула, резко дёрнулась, и капитан Уэллингс подхватил её. Харрис разрезал ремень, даже не задев её, и вложил клинок обратно в ножны.

— Что это? Вы кто? — командир Уэллингса протиснулся между солдат.