Полковник Прайор нахмурился, но ответ знал Преданный-До-Смерти.

— Он на крепостном валу.

— Выбрал лучший вид, а? — Харрис засмеялся. — Ну, мне некогда. Двигайся, ведьма!

Харрис и Мейсон провели её под колокольней Белл Тауэр и вниз к плескающейся зловонной воде Уотер Гейт, к Воротам Предателя. Большая лодка качалась посреди мусора, который попал в туннель, ведущий к ступенькам. В лодке сидели шестеро гребцов с напряженными лицами, поскольку эти ступеньки вели только к топору, петле или огню. Харрис подтолкнул её к каменным ступенькам. Вода стояла низко, и нижние ступеньки по-предательски скользили.

— Забирайся.

Полковник Прайор шёл за ними. Он неодобрительно смотрел.

— Вы не пройдёте под мостом, полковник.

— Конечно, я не пройду под мостом! — рявкнул Харрис. Узкие арки Лондонского моста пропускали лодки только при высокой воде, и даже тогда проход был опасным, — проклятая карета ждёт нас у Пивного причала. Неужели вы думаете, что я собирался тащить её через это кровожадное сборище?

Мейсон, солдат, усадил её на корму. Полковник Харрис опустился рядом с ней, ножны громыхнули о доски лодки. Он кивнул гребцам.

— Двигаемся!

Они начали отталкиваться, пользуясь вёслами как шестами, чтобы вытолкнуть лодку из темного сочащегося, каменного туннеля с огромной решеткой, которая, опускаясь, загораживала ворота. Смолевка увидела, как в арке появляется солнечный свет, почувствовала на лице тепло лучей, и гребцы развернули лодку вверх по течению. При взмахе они наклонялись вперёд, тянули, и вот лодка оставила тауэрские стены позади.

— Смотри, ведьма! — Харрис указал направо. Казалось, под стальной решеткой шлема он смеялся.

Смолевка увидела на холме толпу, огромную массу людей, через которую прорезали дорогу, чтобы отвести её к наваленной кучей хвороста и столбу, четко видимому на низкой вершине холма. Гвалт хлестнул по лодке, гул, казалось, расходился по всему городу. От этого вида она вздрогнула.

Харрис дёрнул её за хлопковую сорочку.

— Вижу, по погоде оделась.

Он разразился смехом. Гребцы усмехнулись, наклоняясь в унисон.

Здание таможни загородило Тауэр Хилл, хотя вопли толпы все ещё преследовали их. Она начала неудержимо дрожать. Костра она избежала, но ради чего? Какие оковы, шипы и огни раздробят её кости теперь?

Гребцы наклонялись в её сторону, тянули, а глазами, казалось, приковались к ней. Она заплакала, но от чего, от облегчения или наоборот, что мучения не закончились в быстром кошмаре, а отложились на какое-то время, она не могла сказать. Солнце блестело на воде. Впереди виднелись высокие дома, построенные на Лондонском мосту.

— К Пивной пристани! — рыкнул Харрис.

Гребец по правому борту взмахнул веслом, лодка повернулась и направилась к ветхому деревянному пирсу на городском берегу. Матрос, выливающий нечистоты из голландского баркаса, уставился на маленькую лодочку, которая прошла под кормой его корабля.

— Давай, ведьма! — Харрис вытащил её на пирс, бросил кошель главному гребцу и быстро повёл её к ожидающей карете. Кожаные занавеси были наглухо закрыты. На месте возничего сидел, ожидая их, мужчина. Мейсон взгромоздился рядом с ним, пока Харрис вталкивал Смолевку в темноту кареты. Они тронулись вперёд.

Она не могла сказать, как долго они ехали. Казалось, не очень долго. Она слышала, как возница кричал на мешающихся прохожих, чувствовала качание на поворотах, когда коляска преодолевала узкие городские улицы и, иногда, когда коляска выезжала на солнце, видела узкие полоски света сквозь щели в краях прибитых занавесок.