Затем звуки улицы захлопнулись за воротами, она услышала, как стук копыт, громкий на булыжниках, отозвался эхом от стен, и Харрис толчком открыл дверь. Карета стояла, покачиваясь на кожаных рессорах. — Вылезай.

Она находилась на каменном закрытом дворе. Глухие стены. Единственный арочный проход вел в темноту.

— Внутрь, ведьма.

Смолевка вспомнила о книге с жизнеописаниями мучеников, которую ей подарили в детстве. Она знала, что не обладает храбростью, чтобы вынести все пытки клещами, огнем, зубцами и дыбой. Она заплакала.

Харрис втолкнул её в длинный холодный коридор. Его шаги в тяжёлых ботинках эхом отдавались от каменных стен. Смолевка вся сжалась от предстоящей боли.

Полковник остановился у двери. Он вытащил нож и разрезал узлы, которые до сих пор впивались ей в запястья. Она слышала, как он ворчал, пока разрезал их ножом. Чувствовала жёсткость кожаных перчаток, там, где они касались её кожи. Он толчком открыл дверь.

— Внутрь.

Горел огонь. Огонь ждал её.

Ждала кровать. Новая одежда, еда и вино. Она ожидала, что грубые руки схватят её, но к ней подошла добрая женщина и сердечно по-матерински обняла её. Она успокаивала её, гладила её волосы, крепко держала её, защищая от всех ужасов.

— Ты в безопасности, дитя, в безопасности! Ты спасена!

Но Смолевка ещё ничего не понимала. Она плакала, разбитая, а в голове пылал сжигающий её костёр, и который, хотя этого она пока не осознавала, она обманула. Она была в безопасности.

23

Полковник Джошуа Харрис был советником графа Манчестерского, генерала, командующего армией восточной ассоциации Парламента, армией, которая много сделала, чтобы выиграть битву при Марстон Муре. Такми образом, когда полковник Харрис запросил у спикера ордер, для выяснения, действительно ли Доркас Слайт, упомянутая в «Меркурии», являлась членом тайной католической организации, собирающейся ввести свежие силы против Парламента, спикеру ничего не оставалось сделать, как согласиться. Армии, побеждающей в войне, приходилось потворствовать, и спикер с облегчением думал, что не ему придётся объяснять воющей толпе на Тауэр Хилл, почему откладывается развлечение.

Но спикер, возможно, был бы менее любезным, если бы знал, что в день, назначенный для казни Смолевки, полковник Джошуа Харрис находился в кафедральном соборе Йорков и благодарил Господа за успех круглоголовых в осаде города.

Человек, который назвался полковником Харрисом, тоже должен быть в Йорке. Он тоже был полковником в Парламентской армии, но в отличие от настоящего полковника Харриса, он не благодарил Бога за победу круглоголовых. Полковник Вавассор Деворакс был сторонником короля, сражающимся в рядах врага, иначе говоря, шпионом.

Прежде чем вернуться в комнату к Смолевке, Вавассор Деворакс избавился от тонкой кожаной повязки, но и без неё лицо выглядело устрашающим. Серые и холодные глаза, смуглая, покрытая морщинами кожа, а с правой стороны от бороды цвета стали до волос на голове лицо пересекал неровный выпуклый шрам, почти задевая глаз. У Вавассора Деворакса было жестокое суровое лицо, лицо, показывающее, что он уже многое видел в жизни и ничто в мире не может удивить его.

Он встал у кровати девушки.

— Что ты ей дала?

— Настойку опия, — у женщины бы сильный иностранный акцент.

Он довольно долго молча смотрел на девушку. Рукой мял край засаленного грязного кожаного камзола. Он ещё долго смотрел на неё, потом взглянул на женщину.

— Подстриги мне бороду.

— Бороду? — она удивилась.

— Христос с тобой, женщина! Половина армии разыскивает мужчину с одним глазом и бородой, — он посмотрел на Смолевку, она спала.