— Думаешь, она этого не заслуживает?

— Кто знает? — он вышел из комнаты.

Женщина посмотрела на закрывшуюся за ним дверь.

— Иди, напейся, Деворакс, — в её голосе явственно звучала неприязнь.

Вавассор Деворакс напился бы. Его лицо потрепала не только война, но и алкоголь. Вообще большую часть утренних часов он был трезв, трезв и большинство дней, но редкий вечер не проходил без того, чтобы Вавассор не напился. В пьяной компании он мог быть громкоголосым и шумным, но когда пил один, был угрюмый и злой.

Нельзя сказать, что у него не было друзей. Люди, которые поддержали его, люди, которые вместе с ним безрассудно неслись на лошадях в Лондон, после того как Деворакс прочитал «Меркурий», все они были солдатами, которые гордились им и в своём роде были его друзьями. Также они были авантюристами и наемниками в европейских религиозных войнах, но хранили верность не королю, не Парламенту, а только Вавассору Девораксу. Когда он приказывал, они подчинялись.

В свою очередь Деворакс тоже имел хозяина, чьим приказам он подчинялся. Хозяин принадлежал иудейскому народу, и никто не знал, почему Деворакс повиновался ему. Ходили слухи, что Мардохей Лопез выкупил англичанина из рабства с мавританской галеры. Другие более фантастические слухи были, что Вавассор Деворакс был внебрачным ребенком иудея, рожденный неиудейской женщиной, но никто не осмеливался спросить Деворакса, что было правдой. Единственное было очевидно: Деворакс исполнял желания Мардохея Лопеза.

Марта Ренселинк, сердечная женщина, выхаживающая Смолевку после пережитых её ужасов, не любила Вавассора Деворакса. Она возмущалась его влиянием на её хозяина, терпеть не могла его свирепость и боялась его пренебрежительного и острого языка. Марта была экономкой Лопеза, преданной и единственной его прислугой, которая поплыла вместе с ним в Лондон по Северному морю. Оставшиеся в Амстердаме слуги были четко проинструктированы говорить, что их хозяин опасно болен, а тем временем Лопез сел на первое свободное судно, отплывавшее в Лондон. У него были бумаги, которые указывали, что он является представителем центрального банка Амстердама и что он приехал переговорить по поводу банковских займов для Парламента. Эти фальшивые бумаги позволили ему быстро пройти мимо солдат, охраняющих лондонские доки от роялистских агентов. Эти двое, хозяин и служанка, приехали прямо в этот дом, и здесь, впервые с момента как Лопез прочитал «Меркурий», он смог расслабиться.

— Вавассор здесь, Марта, он здесь. Теперь все будет хорошо.

Лопез был доволен, уверен, что девушка будет освобождена, и Марта, чтобы угодить своему хозяину, прятала свою неприязнь к этому большому, грубому английскому солдату.

Чтобы выздороветь, Смолевке понадобилось три дня. Она медленно начинала доверять своим спасителям, медленно, потому что убеждала себя, что она действительно в безопасности, и эти три дня только Марта ухаживала за ней. Лишь на третий вечер Марта смогла убедить Смолевку встретиться с человеком, который специально из-за неё приплыл из Амстердама, с иудеем Мардохеем Лопезом.

Одеваясь, Смолевка нервничала, едва сознавая, что она надевает, и думая только о недоверии ко всем носителям печатей. Марта Ренселинк смеялась над её страхами.

— Он хороший человек, дитя, добрый. Ну, присядь, пока я уберу тебе волосы.

Комната, в которую привела её Марта и оставила, была великолепной. Окнами она выходила на реку, и Смолевка в первый раз поняла, что она находилась на южной стороне Темзы. Справа виднелся лондонский Тауэр, его высочайшие крепостные валы освещались закатными лучами солнца, а слева она видела огромный мост, высоко возвышающийся над водой. Комната была обита панелями из темного дерева, пол застелен восточными коврами, одна стена была заставлена книжными полками, золотые переплёты плотно стоящих томов сверкали в свете зажжённых свечей.