— Я не знаю, сэр.

— «Сэр». Она зовет меня «сэр»! Вот что значит постареть, Мардохей, — он покачал головой, и внезапно с упреком посмотрел на Смолевку. — Тот священник возле тебя в Тауэре — тощий мужик с конвульсиями — это Преданный-До-Смерти Херви?

Она кивнула.

— Да.

— Если бы я знал тогда. Бог мой! Я видел этого сукина сына сегодня, проповедавшего на Полз Кросс, он называл меня дьяволом. Меня! Мне нужно было притащить этого сукина сына сюда, когда я спасал тебя, и кастрировать тупым ножом. Если есть чего кастрировать, в чем я сомневаюсь.

— Вавассор! — Лопез возмутился. — Ты обижаешь нашу гостью.

Деворакс безмолвно засмеялся. Циничные глаза смотрели на Смолевку.

— Видишь? Я совсем не страшный. Хозяин может сделать мне выговор. Ни один, кому делают выговор, не может быть страшным, — он посмотрел на Лопеза. — Мне нужны деньги, хозяин мой.

— Конечно. На еду?

— И на вино, и на женщин.

Лопез улыбнулся.

— Ты можешь поесть с нами, Вавассор.

Смолевка молча надеялась что огромный военный откажется. К её облегчению он покачал головой.

— Нет, Мардохей, сегодня я куплю обычную мужскую свинину. Вы никогда не подаете свинину из-за своей странной религии. Мне нужна свинина, вино и мясо, и место, где женщины не обижаются на мой простой солдатский язык, — он встал. — Деньги?..

Лорез встал, взглянул на Смолевку.

— Я вернусь через минуту.

Она осталась одна. Ей стало легче, когда Вавассор ушёл. Возможно, он спас её, но чувствовала она себя неуютно в его присутствии. Она успокоилась и стала смотреть в широкое окно.

Вид солнца, садящегося за мост, как Лопез и говорил, было великолепен. Восточная сторона Темзы уже темнела под огромным мостом, который четко вырисовывался на фоне темно красного угасающегося света. Был отлив, и речной воде приходилось с силой проталкиваться сквозь узкие арки, а смесь из оседающей пены и глади золотилась в лучах заходящего солнца, и это выглядело, как будто весь огромный мост плавал над массой расплавленного золота, разлитого в темной воде. То, что она очутилась здесь, наблюдая за этим великолепием, казалось нереальным, и ей так захотелось увидеть Тоби или леди Маргарет… Ей хотелось быть с друзьями, а не с незнакомцами.

— Сильно он вас напугал, правда?

Она повернулась и в дверях увидела Мардохея Лопеза. Он вошёл, закрыл за собой дверь и подошел к ней.

— Вам не нужно его бояться. Он мой человек, предан мне, и я обещаю, что он будет только защищать вас, — он сел напротив и серьёзными глазами посмотрел на неё. — Вы думаете, он не добрый? Может быть и так, но он очень несчастлив. Ему уже почти пятьдесят и он никогда не был счастлив. Он стареет, и удовольствие находит только в вине и проститутках.

Лопез улыбнулся.

— Вавассор — солдат, возможно, самый лучший в Европе, но что делает солдат, когда становится слишком старым? Вавассор — как старый опытный волкодав, который боится, что больше не справится со стаей, — Смолевке понравилось это сравнение, и она улыбнулась. Увидев улыбку, Лопез обадовался. — Помнить, что ты был молод, имел надежды, мечты и планы, а теперь ничего, — он покачал головой. — Он может быть отвратительно грубый, буйный и пугающий, но это именно потому, что он не хочет никому показывать, что внутри него. Поэтому не пугайтесь него. Даже старый волкодав заслуживает кость или две. А теперь… — он резко сменил тему. — Марта зажжёт больше свечей, разожжёт камин, и мы поужинаем.