Она соединила две половинки и посмотрела на белобородого старого человека.

— А что в четвертой печати?

— Я не знаю. Эти печати сделал человек, который сам является держателем святого Иоанна. Я бы очень хотел бы узнать, что же это такое, чего он боится.

Она нахмурилась, боясь узнать то, что в течение всего года так стремилась узнать.

— Владелец святого Иоанна Кристофер Аретайн?

— Да, — Лопез пристально посмотрел на неё, голос оставался тихим и мягким. — Пришло время, Смолевка, узнать всё, — он глотнул вина, прислушиваясь к треску сырых поленьев в камине. Каждая секунда для Смолевки длилась вечность. Лопез опустил бокал вина на стол, аккуратно и медленно, и посмотрел на Смолевку снова.

— Начнем с Кристофера Аретайна. Моего друга, — он посмотрел на печать в руках Смолевки как на что-то странное, на что-то забытое. — Говорят, что Кит Аретайн был красивейшим мужчиной в Европе, и я согласен с этим. Также он был мерзавцем, остряком, поэтом, воином и лучшим обществом, которое я знал, — Лопез тоскливо улыбнулся и поднялся. Разговаривая, он подошел к книжным полкам. — Он был большим любителем женщин, Смолевка, хотя я думаю, что это от него женщины сходили с ума, — он, кряхтя, добрался до верхней полки и вытащил книгу. — Кит был прекрасным сумасшедшим. Я даже не уверен, что смогу описать его. Не думаю, что он ведал страх, и он был слишком гордый, слишком вспыльчивый и никогда не опускался на колени. Иногда я думал, а не вела ли его ненависть в поисках любви. Лопез улыбнулся при этой мысли и снова сел, положив книгу на колени.

— Кит Аретайн мог иметь всё, Смолевка, всё. В конце концов, он мог быть графом! Старый король предлагал ему графство, но Кит всё отверг.

Он замолчал, отпил ещё вина, а Смолевка наклонилась к нему.

— Всё отверг?

Лопез улыбнулся.

— Тебе придётся принять, моя дорогая, что король Яков был наподобие сэра Гренвиля Кони. Он предпочитал любовников-мужчин. Думаю, он влюбился в Кита, но Кит не из таких. Король предлагал ему всё, но в ответ Кит отправил ему поэму, — Лопез улыбнулся. — Её напечатали анонимно, но каждый знал, что автором был Кит Аретайн. Он даже хвастался. В поэме он описал короля как «тот шотландский чёртополох с шипом без пола», — Лопез засмеялся и был рад, что Смолевка поддержала его. Старик грустно покачал головой. — Это была неудачная поэма, неудачная идея, и у неё мог быть только один результат. Кит оказался там же, где были вы, — в Таэуре. Каждый говорил, что он должен умереть, что оскорбление слишком сильное и слишком публичное, чтобы его простить, но мне удалось его вытащить.

— Удалось вам?

Лопез улыбнулся.

— Я задолжал Киту очень большой долг, а король Англии задолжал мне маленький долг. Я простил королю его долг, а в ответ он отдал мне Кита Аретайна. Но было условие. Киту Аретайну было запрещено жить в Англии, его нога никогда не должна ступать на английскую землю, — он взял книгу в руки. — Он перестал быть поэтом, если когда-либо им был, и стал солдатом. Здесь… — он протянул книгу, — весь он.

Книга показалась странной, как будто кожаная обложка была больше, чем страницы. Смолевка поняла, когда открыла её. Кто-то вырвал все страницы, оставив только две. Оставлена была только титульная страница «Поэмы. О некоторых размышлениях. Мистер Кристофер Аретайн». На противоположной странице была гравюра, изображающая самого поэта в обрамлении сложного узора.