Огонь в камине затихал, комната остывала, но никто не пошевелился, чтобы подложить дров в гаснущее пламя. Смолевка слушала, позабыв про вино, слушала рассказ незнакомца о том, кем она была.

Лопез погладил бородку.

— Прежде, чем все это случилось, прежде, чем Кит написал свою поэму, он влюбился. Милостивый Боже! Он был сражён. Он написал мне, что он нашёл своего «ангела» и что он женится на ней. К тому моменту я знал его уже шесть лет и думал, что он никогда не женится. Но шесть месяцев спустя он написал мне снова и он по прежнему был влюблен. Он сказал, что она чистая, мягкая и очень сильная. А также сказал что очень, очень красива, — Лопез улыбнулся Смолевке. — Я думаю, это так и есть, потому что это была ваша мать.

Смолевка улыбнулась комплименту.

— Как её звали?

— Агата Прескотт. Некрасивое имя.

— Прескотт? — Смолевка нахмурилась.

— Да. Младшая сестра Марты Слайт, — Лопез покачал головой в изумлении. — Я не знаю, как Кит Аретайн встретил пуританскую девушку, но это произошло, он влюбился, а она в него, и у них так и не было времени пожениться. Его арестовали, заключили в Тауэр, а она осталась беременной.

Мардохей Лопез глотнул вина.

— Она осталась одна. Полагаю, она просила друзей Кита помочь ей, но в те дни он бежал второпях, и помочь было некому. Кому нужен беременный ангел? — он пожал плечами. — Я не знал её, она не знала меня. Жаль, что я не мог помочь ей, но она сделала фатальную, возможно, единственную вещь. Она с позором приползла домой.

Смолевка попыталась представить, как повёл бы себя Мэтью Слайт, если бы она пришла домой беременной. Ей было даже страшно подумать. Она почувствовала острую боль за девушку, которая была вынуждена вернуться к Прескоттам.

Лопез хлопнул руками по коленям.

— Они спрятали её. Это был их позор, и, иногда я думаю, что они, наверное, были рады, что так все произошло. Она умерла от послеродовой горячки через несколько дней после того, как ты родилась. Возможно, они надеялись, что ты умрешь тоже.

Смолевка постаралась сморгнуть слезы, набежавшие от огромной жалости к девушке, пытавшейся разорвать те же самые путы, которые пыталась разорвать она сама. Её мать, как и дочь, которую она оставила после себя, хотела быть свободной, но, в конечном счете, пуритане заполучили её назад к одинокой, мстительной смерти.

— Таким образом, ты оказалась там, — Лопез улыбнулся. — Маленький бастард, позор семьи Прескоттов. Они назвали тебя Доркас. Разве это не означает «полная добрых дел»?

— Да.

— Именно этого они хотели от тебя, но эти дела вначале стали их делами. Им надо было воспитать тебя как крепкую пуританку, — Лопез опять покачал головой. — Когда Кита выпустили из Тауэра, он написал Прескоттам, желая все выяснить, и предложил забрать тебя. Но они отказались.

Она нахмурилась.

— Почему?

— Потому что к тому моменту они уже решили проблему. У Агаты была старшая сестра. Мне сказали, что Марта была не такой красивой, как Агата.

Смолевка улыбнулась.

— Да.

— К тому же Прескотты были богаты, они могли дать большое приданое, а они дали за невестой больше, чем приданое. Они дали тебя. Мэтью Слайт согласился жениться на Марте, взять тебя и воспитать как собственную дочь.