— Боялся?

Лопез улыбнулся.

— Да. Положим, ребенок Кита Аретайна и его ангела оказался бы некрасивым. Какова тогда цена любви? Или, положим, ты ненавидишь его за то, что он оставил вас. Думаю, он хотел сохранить свои воспоминания как о безупречной женщине, безпречной любви, ради которой можно достать луну с небес. Я не знаю, Смолевка, я действительно не знаю.

Смолевка снова взяла в руки печать

— Может, он подумал, что для меня будет достаточно денег?

— Может.

— Я не хочу его денег! — ей стало ужасно больно из-за отказа Аретайна, она вспомнила все несчастные часы своего детства, все часы, которые они могли провести вместе. Она положила печать на стол.

— Я не хочу её.

— Ты хочешь сказать, что ты не хочешь его любви.

— У меня её никогда не было, правда? — оОна подумала о нем. Самый красивый мужчина в Европе, остряк, бродяга, поэт, любовник и воин, оставивший свою дочь с пуританами, потому что она могла мешать ему. — Что с ним было дальше?

— Последний раз я видел его в 1633 году, в Амстердаме. Он хотел обосноваться. Сказал, что снова будет писать, но только не поэзию. Сказал, что хочет в новую страну, чистую, и хочет, чтобы все вокруг забыли, что когда-то он был Кит Аретайн. Сказал, что сделает себе могилу с вырезанным надгробным камнем, а потом станет фермером и будет выращивать овощи, писать, и, возможно, в конце концов, вырастит детей. Он поехал в Мэриленд, — Лопез улыбнулся. — Мне сказали, что есть могила с его именем, и подозреваю, что он смеется над каждым, кто думает, что там лежит он. Думаю, он стал фермером или, возможно, мертв.

— Он никогда не писал вам больше?

— Ни строчки, — Лопез выглядел утомленным. — Он сказал, что уедет в Мэриленд, чтобы забыть всё зло прошлого.

— А печать?

— Он взял её с собой.

— Может быть, он все-таки жив?

Лопез кивнул:

— Все может быть.

Лопезу не нравилось лгать Смолевке. Она нравилась ему. Он видел в ней силу её умершей матери и часть духа Кита Аретайна. Но Аретайн был другом Лопеза, и Аретайн вытянул из Мардохея Лопеза обещание. Простое и торжественное обещание, что Лопез никогда и никому не раскроет, где находится Кит Аретайн даже его внебрачным детям, и Лопез не собирался нарушать своё обещание. Но он получал известия из Мэриленда с 1633 года и знал, что Аретайн жив. Старый человек улыбнулся Смолевке.

— Он не смог быть великим поэтом, поэтому он перестал вообще писать стихи. Думаю, он не смог быть и Китом Аретайном, поэтому перестал пытаться. Думай о нем как об американском фермере среднего возраста, мечтающего о странной жизни, которая однажды у него была.

Смолевка добавила пренебрежительно.

— И обо всех детях, которых он бросил?

— С состоянием, если тебе это интересно.

— Нет, — она рассердилась на мужчину, которого никогда не видела. Она встала, рассказ расстроил её. Она взяла в руки печать святого Луки. С ненавистью посмотрела на неё и решительно положила на стол рядом с Лопезом. — Мне не нужна она.

Старый человек смотрел, как она подошла к камину, отодвинула защитный экран и с яростью начала ворошить тлеющие угли. Дрова загорелись заново. Она положила кочергу и повернулась к Лопезу.

— А «Меркурий» доставляют в Мэриленд?

Лопез улыбнулся.

— Чтобы его туда доставить, требуется очень, очень много времени. Тем временем, — он взял печать, — есть это.