— По-видимому.

— По-видимому! По-видимому! Что те лодочники говорят?

Нашли лодочников, которые перевозили Смолевку. Их рассказ, вытянутый из них под страхом пыток, никак не помог прояснить ситуацию. Эбенизер, хромая, подошел к стулу.

— Они отвезли их к Пивной пристани.

— А потом?

— Ничего, — Эбенизер даже не пошевелился, рассказывая о своей неудаче.

— А карета, вероятно, отвезла их на корабль на другой пристани, — сэр Гренвиль потёр плечо, жирное белое лицо перекосилось от боли. — Сукин сын, еврей! Нам нужно было перебить их всех, а не высылать. Проклятье!

Эбенизер стряхнул пыль с черного рукава.

— Будьте благодарны, если только еврей. Судя по вашему рассказу, Аретайн был бы ещё хуже.

Пять дней сэр Гренвиль жил в постоянном страхе, что Кит Аретайн воскреснет из мертвых. Извинения Коттьенса рассеяли эту тучу, хотя сэр Гренвиль окружил себя постоянной охраной и редко выходил из дома. Жабоподобное лицо смотрело на Эбенизера.

— Убедись, что твой проклятый дом хорошо охраняется.

— Хорошо.

Эбенизер на деньги Ковенанта купил себе огромный дом на берегу реки в деревне Челси. Сэру Гренвилю, сделавшему молодого человека своим наследником, это не понравилось, но он гарантировал Эбенизеру независимость.

Сэр Гренвиль оттолкнул бумаги, которые секретарь положил перед ним.

Ну, и что делать теперь?

Эбенизер улыбнулся.

— По крайней мере, спасали четверо. Одного можно найти.

— В Амстердаме? — презрительно спросил сэр Гренвиль.

— Я думаю, надо объявить о вознаграждении. Двести фунтов за любую информацию о её нахождении.

— И к чему приведет это доброе дело? — из-за пульсирующей боли в животе сэр Гренвиль был в дурном настроении.

Эбенизер пожал плечами.

— Это может привести к ней. А потом мы убьём её, — тёмные глаза смотрели на сэра Гренвиля. — Вам следовало разрешить мне сделать это раньше. Вы слишком впечатлительны.

Сэр Гренвиль проворчал:

— В следующий раз я убью её сам. Вырву из груди проклятое сердце, — он кивнул. — Объяви награду. Тебя одолеют дураки, которые будут пытаться проложить путь к двум сотням фунтов.

Эбенизер улыбнулся.

— С дураками я справлюсь.

— Это правда, — сэр Гренвиль повернулся в своём специально широком и мягком кресле и посмотрел на двоих вооружённых мужчин, находившихся в его саду. — У нас есть четыре года, Эбенизер, пока этой сукиной внебрачной дочери не исполнится двадцать пять. Четыре года!

— Этого достаточно.

— Найди и убей её, — сэр Гренвиль развернулся обратно, выпученные глаза вперились в Эбенизера. — Потому что ни один не получит эти печати. Ни один!

Это было правдой, думал Эбенизер. Никто не приблизится к сэру Гренвиллю, не пройдя мимо какого-нибудь одного, а то и больше из двенадцати вооружённых стражников, которые постоянно находились внутри дома. Даже Эбенизер не носил оружия в присутствии сэра Гренвиля. Печати были в надежном месте, знал Эбенизер, поскольку сам мечтал украсть оттиски с печати святого Марка. Он выжидал момент, но тот никак не наступал.

И Эбенизер все ещё мечтал о владении Ковенантом. Его сестра, незаконнорожденная сестра, не должна владеть им. Она недостойно растранжирит все деньги, а сэр Гренвиль, думал Эбенизер, уже не успевает за ходом истории.

Нет, размышлял Эбенизер, спускаясь к лодке сэра Гренвиля, только он один заслуживает Ковенанта. Он возьмет деньги и использует их для обретения власти, с помощью которой он изменит Англию. Он превратит её в страну дисциплинированных пуритан под руководством людей со сдержанными взглядами, и печати Ковенанта помогут ему в этом.