Лопез отхлебнул чай. Это было роскошью, в которой он не мог себе отказать.

— Я хочу, чтобы в Оксфорд передали записку. Можешь попросить кого-нибудь из своих людей сделать это?

— Они это делают постоянно. Для чего?

Лопез рассказал Девораксу о сэре Тоби Лазендере, и вояке не понравилось то, что он услышал.

— Думаешь, она поедет к нему?

— Если он захочет, — Лопез подул на чай. — Если бы я заключал пари, то я бы сказал, что ещё до зимы она станет леди Лазендер.

Деворакс подождал, пока Марта Ренселинк принесёт еды. Когда экономка ушла, он со злостью сказал:

— Она дура! Ей нужно ехать в Амстердам. Там она будет в безопасности.

— Она поедет в Оксфорд, — Лопез аккуратно выловил чаинку из чашки. — Ты сможешь отвезти её туда?

— Ты манипулируешь мной, Мардохей, а я пляшу перед тобой на задних лапках. Полагаю, ты вернешься в Амстердам?

— Когда она уедет. Да.

— И оставишь меня здесь, — голос Деворакса звучал угрюмо. Он тыкал в жареные яйца и смотрел, как жёлток бегает по оловянной тарелке, затем посмотрел на чай Лопеза. — Я не понимаю, как ты пьешь эту дрянь, — он собрал месиво из яиц на кусочек хлеба. — Итак, мне нужно собрать печати, да?

— Если сможешь.

— Я смогу, Мардохей, смогу. Потребуется время, но я смогу, — на изуродованном лице появилась саркастическая тайная улыбка, такая же тайная, как и его планы относительно драгоценностей Ковенанта. Вавассор Деворакс готовился к войне.

Сэр Гренвиль Кони скулил от боли.

— «» — «» — «»—

— Сэр Гренвиль! Тихо! Я прошу вас, сэр, тихо! — доктор прижимал ланцет и наблюдал, как кровь течет в серебряную чашу. Во время кровопускания у богатых клиентов он всегда использовал серебряную чашу, это показывало, что даже во время болезни они получали самое лучшее обслуживание. Доктор Чендлер покачал головой. — Густая, сэр Гренвиль, очень густая.

— Болит! — простонал сэр Гренвиль.

— Недолго, сэр Гренвиль, недолго, — Чендлер ободряюще улыбнулся. — Прекрасный денек, сэр Гренвиль, замечательный. Может быть, прогулка по реке освежит вас?

— Ты дурак, Чендлер, абсолютный дурак.

— Все что угодно, сэр Гренвиль, все что угодно, — доктор вытер кровь с раны.

Открылась дверь, и вошёл Эбенизер Слайт. Тёмные глаза непроницаемо смотрели на сэра Гренвиля

— Коттьенс шлет извинения.

— Коттьенс — это куча навоза. Хватит топтаться, болван! — последние слова относились к доктору, который пытался выдавить ещё немного крови из пореза на плече сэра Гренвиля. Сэр Гренвиль натянул рубашку и куртку, свесил ноги на пол и застонал. Его живот бился в агонии, не затихая с того момента, как девчонка ускользнула из Тауэра. — Ну?

Эбенизер пожал плечами.

— Кажется, Лопез не болен. И, кажется, его нет дома, — он саркастически улыбнулся. — Коттьенс говорит, что взятка, которую он использовал для получения этой информации, не будет входить в ваш счёт.

— Как любезно с его стороны, — фыркнул сэр Гренвиль. Он замахал доктору, чтобы тот вышел из комнаты, захватив льняную материю и серебряную чашу. — Значит, это Лопез.

— По-видимому.

— И, несомненно, гадкая девчонка уже в Амстердаме.

Эбенизер пожал плечами.

— По-видимому.